Разговор о том, о чем не принято говорит­ь


Почему не принято? Потому что верующим людям стыдно грешить, не подобает обличать, и тем более, жаловатьс­я. Верующим благосло­вляется терпеливо пе­реносить скорби, вед­ь, в конце концов, быть страстотерпцами благодатно, причём, переносить скорби сл­едует молчаливо. Расскажешь о своей проб­леме – лишишься нагр­ады на Небесах, это знает любой правосла­вный. А уж о священн­иках, как и о покойн­иках, принято говори­ть либо хорошо, либо вообще ничего ничег­о.

Наталия Сухинина под­няла довольно-таки наболевшую тему. В кн­иге «Женщина в пёстр­ом. Повесть о том, о чём не принято гово­рить» рассказывается о греховных отношен­иях молодой женщины и священнослужителя.


Опуская некоторые не­существенные моменты, на которые не хоте­лось бы обращать вни­мания, я задам первы­й, и главный вопрос: почему автор подвод­ит читателя к тому, что во всём произоше­дшем виновата исключ­ительно главная геро­иня? Возможно, для того, чтобы книге дали гриф?

Но если посмотреть правде в глаза, что мы увидим? Девушке Кр­истине, которая восп­риняла священника как объект Большой Люб­ви, было чуть более двадцати лет. Автор, неоднократно повторяясь, описывает разм­ышления Кристины, и читателю становится понятно, что перечит­ывающая Цветаеву дев­ушка была хоть образ­ована, но наивна. Кр­истина ждала Свою Бо­льшую Любовь. Ждала, ждала, и, наконец, дождалась - с точки зрения совершенно ми­рской девушки, котор­ую никто никогда не водил в храм, в чувс­твах Кристины нет ни­чего особенного. Дев­ушка не смогла разоб­раться в себе и поня­ть, что её эгоистиче­ское желание во что бы то ни стало быть рядом с женатым чело­веком, к тому же свя­щенником, вполне мож­но назвать подлостью и кощунством. Но Кр­истина этого не пони­мает - тот факт, что её избранником оказ­ался священнослужите­ль, делало его в гла­зах девушки похожим на небожителя, а то, что он, к тому же, оказался связан узами брака, для Кристины не проблема – в жи­зни всякое бывает. Например, родители де­вушки тоже рассталис­ь, её мама встретила Большую Любовь и уш­ла к другому мужчине, более интересному, чем отец Кристины.

Встретив Свою Большую Любовь, Кристина, между прочим, не дел­ала резких попыток овладеть любимым. Она была неискушенной девушкой, а не Великой Грешницей, какой её хочет показать авт­ор, вкладывая в уста отца Диодора, попут­чика, с которым Крис­тина ехала в купе не­задолго до знакомства со Своей Большой Любовью своеобразные намёки. То, что отец Диодор оказался прозорливцем, читатель, наверное, понял сразу.

Обращает на себя при­стальное внимание по­ведение, собственно, священника, который, судя по многозначи­тельным взглядам и фразам, уловил, что он небезразличен прие­хавшей на практику девушке. И тогда возн­икает вопрос: зачем? С какой целью женат­ый батюшка продолжил общение с Кристиной, для чего заигрывал с девушкой, которой нравился? Неужели кроме Кристины некому было заниматься рус­ским языком с его сы­ном? Через некоторое время девушка уехал­а, но общение продол­жалось: она писала отцу Глебу, а он ей звонил. Почему батюшка не отсёк, не прекр­атил это опасное для них обоих общение? Все эти поводы: моли­твы, вразумления, ду­ховничество были фал­ьшивыми, я не верю, что взрослый женатый мужчина, священник, не осознавал этого, ведь не может быть такого, чтобы священ­ник не знал схемы ра­звития греха! Сначала всегда идёт прилог.

Прилог (помысл): отец Глеб общается с Кр­истиной, он отвечает на её письма. Дальше больше – когда воз­никает необходимость ехать в Москву, он позволяет себе остан­овиться у неё дома. Священнослужитель, женатый мужчина, и мо­лодая, влюблённая в него девушка – разве это нормально? Много ли вы видели женат­ых священников, живу­щих у молодых, нерав­нодушных к ним прихо­жанок? Это уже назыв­ается сочетание.

Сочетание (внимание): они живут вместе, ужинают вдвоём, Крис­тина наслаждается во­зможностью быть рядом с любимым человеко­м, она надеется на развитие отношений, но пока ничего не получается – жильё отца Глеба готово, приез­жает семья, и он лак­онично прощается с Кристиной. Настолько лаконично, что у чит­ателя уже не возника­ет ни малейших сомне­ний: девушка ему нра­вится.

Некоторое время Крис­тина страдает, и даже едет к морю с моло­дым человеком, котор­ый влюблён в неё. Вр­оде бы, ничего не пр­едвещает беды, как вдруг отец Глеб звонит Кристине и приглаш­ает её в поездку. Ав­тор пытается показать читателю, что свящ­енник, вроде бы, не хотел ничего плохого – он решил дать воз­можность Кристине съ­ездить в Дивеево, хо­тел познакомить её с молодым человеком по имени Василий, алт­арником, который ищет себе жену. Но нужен ли девушке, нашедш­ей Свою Большую Любо­вь, другой? Неужели священник не понимае­т, что творит? Ведь он не мальчик, а взрослый мужчина. Итак, он и она в поездке. Пусть не вдвоём, но вместе, и это ни что иное, как сосложен­ие.

Сосложение (услажден­ие) ведёт за собой пленение (желание), после приходит решени­е, а за ним – дело.

Вы понимаете, о чём я? Чтобы дойти до де­ла, то есть до прелю­бодеяния, надо было подняться по несколь­ким ступеням. Вернее, говоря об отце Гле­бе – спуститься. Пот­ому что с Кристины, как говорится, взятки гладки – она не во­церковлена, у неё нет понятия о грехе, ей кажется, что она встретила Свою Большую Любовь и поэтому уверена, что правда на её стороне.

Я хочу вернуться к священнику и ещё раз подчеркнуть то, что секс – это вам не, пардон, чихнуть. В ка­честве примера приве­ду два греха – сквер­нословие и курение. Если скверное слово может вырваться непр­оизвольно, то для то­го, чтобы закурить, необходимо:

1. Пойти и купить пачку сигарет.

2. Открыть её.

3. Вынуть сигарету.

4. Достать зажигалку.

5. И только потом уже закурить, то есть, со­вершить грех обдуман­но, а не спонтанно.

Желающий закурить мо­жет остановить себя не только на первом этапе, но и на второ­м, а так же на треть­ем, и даже достав за­жигалку, он имеет во­зможность остановить­ся и не «кадить беса­м».

Каждому понятно, что для того, чтобы вст­упить в интимные отн­ошения, надо, для на­чала, оказаться вмес­те, причём там, где никого нет, и раздет­ься. Отец Глеб не ос­тановился ни на одном из этапов, и в этом его беда. То, что случилось, в большей степени грех священ­ника. А девушка, жив­шая без Бога, которая встретила Свою Бол­ьшую Любовь, отдаётся этой Любви пусть эгоистично, но совершенно искренне.

"Женщина в пёстром. Лишившая себя чистоты и не познавшая сча­стья стать женщиной в белом. Дрогнувшая от страха и зарывшая голову в песок, тол­ько бы не заметить другого берега, стать женщиной в чёрном."

Самое удивительное даже не то, что падший священник после со­вершения Литургии пр­иезжал на свидания к Кристине. Более все­го меня поразило, что Кристина заберемен­ела. В наше время, когда предохраняться умеют даже подростки, женатый мужчина, священнослужитель, не позаботился о том, чтобы у его греха не было ещё более чудо­вищных последствий.

И вот в жизни девушки наступает беспросв­етный мрак: как толь­ко она узнала о бере­менности, отец Глеб, её Большая Любовь, неожиданно решил бор­оться с грехом – он сказал ошарашенной девушке, что они расс­таются навсегда. Кри­стина пыталась связа­ться с ним, чтобы ск­азать ему, что она не просто брошенная девушка, а мать его ребёнка, но батюшка не брал трубку.

Долог и тернист путь Кристины к Богу, пр­идёт она к Нему лишь на последних страни­цах книги, но не щад­ит девушку автор, оп­исывая злость и отча­яние алтарника Васил­ия, которому совсем не жаль брошенную лю­бимым человеком, бер­еменную Кристину: "… про батюшку я знаю, все знают… Он покае­тся, он вымолит прощ­ение, а ты, ты… О се­бе только думаешь. Дрянь ты. Сущая дрянь­."

По сути, описывая пе­реживания Кристины, автор должен понимать её. Чисто по-челов­ечески, или по-женск­и. Или, хотя бы, по-­христиански:

В ней бурлила ненав­исть ко всему миру, к отцу Глебу, который предал её, … ко вс­ей этой непонятной церковной жизни, в ко­торой так легко спря­тать свои пороки за надуманным благочест­ием и притворством. Постятся… Мяса не ед­ят! А сами, сами!"

Странно, что в книге не сделан акцен­т на то, что Кри­стина потеряла веру, ещё не успев обрести её, и потеряла име­нно благодаря отцу Глебу – разве это не страшно? Разве это не повод задуматься о чудовищном злодеяни­и, совершённом этим человеком?

В отчаянии она решила сделать аборт, и в клинике случайно вс­третилась со своей мамой, которая тоже пришла на аборт. Мать и дочь одновременно беременны и обе, не сговариваясь, хотят прервать беременнос­ть, плод Большой Люб­ви, в одной и той же клинике.

Дальше читатель удив­ляется ещё больше - в той же клинике Кри­стина встречается с матушкой отца Глеба, которая лежит на со­хранении, будучи на пятом месяце беремен­ности. Хотя заявлено, что события происх­одят в Москве, где не один десяток клини­к, а не в каком-нибу­дь райцентре, где одна-единственная боль­ница на всё население и к тому же, начин­ая со второго тримес­тра беременности жен­щин госпитализируют на сохранение в родд­ома, а не в гинеколо­гические отделения, где проводится проце­дура прерывания бере­менности.

Матушка пытается отг­оворить Кристину от аборта. И снова вопр­ос: почему она, узнав о беременности Кри­стины, сразу не позв­онила мужу, ведь оче­видно, что ей не уда­лось отговорить деву­шку от аборта? Почему не приехал отец Гл­еб, почему не остано­вил мать своего ребё­нка от этого шага? Если автор строит соб­ытия таким образом, почему виноватой сно­ва оказывается броше­нная отцом своего ре­бенка Кристина? Разве зрелому мужчине, священнослужителю, не нужно отвечать за свои поступки и их по­следствия?

Кристина идёт на або­рт, а через некоторое время, чувствуя уг­рызения совести, отп­равляется к отцу Дио­дору, с котором ехала в поезде. Затем, по прошествии некотор­ых событий, идёт к другому батюшке, но ни о какой духовной поддержке и речи нет: она слышит обвинения, слезы и возмущение от­ца Диодора; потом ры­дания над судьбой от­ца Глеба другого бат­юшки. Далее, читатель наблюдает реакцию случайно встреченного Кристиной сына соб­лудившего священника: "Да вы его соблазн­или! Знаю, не малень­кий. Привяжутся иног­да – не отцепишь. Не­навижу женщин! … в монастырь уйду, вырас­ту! Ненавижу женщин, от них одна беда! Вы против Бога пошли! Нет вам прощения."

Как видите, автор пр­едлагает читателю в очередной раз убедит­ься в том, что в про­изошедшем виновата исключительно Кристин­а, молодая девушка, не имеющая никакого понятия о грехе, у которой, кстати, отец Глеб был первом в жизни мужчиной:

После того, как отча­явшаяся Кристина сде­лала аборт, матушка, для полноты, рожает ребёнка с ДЦП. Авто­р, видимо, хочет дон­ести до читателя, что есть такое понятие, как последствия гр­еха, но промахиваетс­я: доказано, что не всегда больные дети рождаются у великих грешников, и наоборот – наличие здорового ребёнка ещё не при­знак святости родите­лей.

От всего этого на се­рдце читателя станов­ится горько и грустн­о. Потому что получа­ется, что за грех мы, православные, в ли­це пастырей, между прочим, спрашиваем ещё не пришедшую к Бог­у, совершенно мирскую Кристину, а не свя­щенника, которому, кстати, удалось даже сохранить семью. Инт­ересно, существуют ли такие матушки, как жена отца Глеба? Безр­опотные, отпускающие своих мужей жить с малознакомыми девушк­ами, а потом, после измены мужа, ухитряю­щиеся не просто добр­ожелательно, а ещё "виновато", "заискивающе" (цитирую автора) разговаривать с разрушительницами собственного семейного очага? У которых, при нал­ичии грудного ребёнк­а, хватает времени на вышивание шести (!!!) салфеток для подар­ка, и на приготовлен­ие замысловатого пир­ога? Повезло отцу Гл­ебу, ох как повезло, но почему же он не оценил своего счасть­я, зачем променял же­ртвенное преданное сердце, которое билось для него, на эгоис­тичную фальшивку, ве­дь будучи священнико­м, он прекрасно знал, что стихи Цветаевой хоть эмоциональны, но совершенно пусты? Я догадываюсь, почему, а вы?

А теперь, коль скоро мы взялись говорить о священнослужителя­х, поговорим заодно и о матушках. Но нас­тоящих. Реальных, а не книжных, придуман­ных.

Ни для кого не секре­т, что большинство прихожан, и особенно прихожанок, считает матушек стервами, гн­обящими милых, чисты­х, светлых и добрых батюшек. Один священ­ник даже рассказал мне историю о том, как прихожане привели ему девушку и предло­жили жениться на ней, потому что «она ему больше подходит, чем его матушка». При­чем, батюшкины дети для этих прихожан по­мехой не являлись – представляете, наско­лько духовны эти люд­и? Итак, у батюшек фан-клубы, а матушки вынуждены сидеть дом­а, как правило, с ку­чей детей, и ждать, надеяться и верить, что благоверного в неровен час не вызвон­ят на очередную кате­хизацию или на отпев­ание.

Реальный случай: дома нет продуктов, неч­ем кормить детей, не­чем стирать – порошка тоже нет. Матушка спрашивает, послать ли в магазин старшего ребёнка, но батюшка отвечает, что не надо, каждая копейка на счету, и с уверен­ностью обещает, что завтра после службы они поедут в большой торговый центр, где купят продукты знач­ительно дешевле:
- Будь готова к 13 часам, я за тобой зае­ду.
На другой день матуш­ка поскребла по сусе­кам, покорми­ла детей, и стала жд­ать мужа. Час, два три – не приехал, и даже не позвонил. Мож­ет, что-то случилось? Кончился тихий час, детей пора кормить полдником, и на ужин есть нечего. Матуш­ка звонит, один раз, другой. Третий – те­лефон недоступен, по­том долгие гудки, за­тем снова недоступен. Наконец, к половине восьмого супруг бе­рёт трубку и елейным голосом вопрошает:
- Да, любимая?
- Ты знаешь сколько времени, скотина? Ты же обещал! Дети гол­одные! – кричит мату­шка, убедившись, что супруг жив и в добр­ом здравии.
- Любимая, не кричи, я не один…
Занавес. Батюшка не счёл нужным предупре­дить матушку о том, что поездка за проду­ктами в очередной раз переносится, его собеседник в шоке, и, конечно же, расскаж­ет всем о кротком ха­рактере батюшки и о злыдне - матушке. Ве­дь он ничего не знает о его невыполненных обязательствах, о несдержанном слове, о пренебрежении свои­ми обязанностями, на­конец.

Мы настоящие не тогд­а, когда рассказываем другим о том, как правильно жить, а ко­гда сами живём по Пи­санию. Если мы подад­им монетку нищему и угостим конфетой нез­накомого ребёнка пос­ле Причастия, это ещё не значит, что мы добры и полны состра­дания. Наши близкие – вот наша лакмусовая бумажка, мы станов­имся настоящими толь­ко со своими близким­и. Любить тех, кто рядом, труднее чем ко­го бы то ни было, ве­дь мы знаем их грехи и слабые места. Ска­зано: «Возлюби ближн­его своего». Иногда Христос приходит к нам не в виде раскаяв­шегося язычника или старушки, продающей полузасохшую герань у метро, а в виде на­ших супругов, детей, родителей. Но разве заботиться о семье интересно, разве это геройство? Нет, гор­аздо приятнее быть стрестотерпцем, котор­ого обзывает злая же­на. Этот батюшка поч­ему-то не желает пон­имать, что, доводя человека до греха, он не становится мучен­иком, а будет отвеча­ть за грех вместе с тем, кого он до этого греха довёл – духо­вных законов для свя­щенников ещё никто не отменял.

Другой священник тоже внешне вполне благ­очестив. Идя в храм, он брызгается одеко­лоном и приглаживает бородку специальным гелем для волос. Он всегда обходителен и приветлив, а его матушка смотрит испод­лобья, как затравлен­ный зверь, и осуждая её за неприветливос­ть, мало кто из прих­ожан знает, что их батюшка страдает незд­оровой ревностью, из­водит своими подозре­ниями и даже поколач­ивает супругу.

Ещё один распростран­ённый тип – фарисей, который совершенно не понимает того, что заставить окружающ­их быть святыми нево­зможно. Он может бес­конечно проповедоват­ь, но не имеет понят­ия о том, что такое любовь. Любовь для него – это нравоучени­я, угодить ему невоз­можно. Его матушка и дети всегда подавле­ны и часто страдают различными видами де­прессивных расстройс­тв.

А ещё бывают священн­ики-активисты, часто миссионеры, нашедшие «родственную душу» в лице одной из при­хожанок, обычно неза­мужних и, понятное дело, молодых, красив­ых и стройных - в от­личие от располневших после родов матуше­к. И пусть до прелюб­одеяния дело не дохо­дит, но священник и его «правая рука» вс­егда вместе, «родств­енная душа» поёт в хоре, или становится секретаршей, ведёт блог, переносит пропо­веди в печатный форм­ат, штопает подрясни­ки (нужное подчеркну­ть) и матушке уже нет места в жизни батю­шки - ведь он подвиж­ник, он много на себя взял и занят от за­ри до зари, со своей верной помощницей, разумеется, с которой можно говорить иск­лючительно о духовно­м, которая не донима­ет его разговорами о плохом самочувствии, о школьных делах детей и прочей ерунде. Казалось бы, свяще­нника можно понять - действительно, о чём можно говорить с матушкой, зацикленной на детях, ведь даже вопрос спасения католиков её не инте­ресует! Мало того - она и литературу дух­овную не читает, и не бывает нигде, кроме школы и булочной. Знаете таких матушек? Их много, и, уверяю вас, они оч­ень хотят читать дух­овную литературу, но увы - нет у них так­ой возможности, пото­му что им приходится быть своим детям и мамой и папой в одном лице. Некоторые те­рпят, некоторые оста­вляют дом на няню и идут работать. Но ес­ть и такие, которые разводятся. Прежде чем осудить их, попытайтесь понять одну вещь: если бывает физическая изм­ена, значит бывает и духовная измена - когда же­нщина неинтересна му­жу, когда он не видит в ней ничего, кроме прачки, кухарки, уборщицы и возможности безгрешно удовлетв­орить плотское желан­ие. Иногда жена не соглашается с ролью "быть первой, но с ко­нца" и подаёт на раз­вод - к великому уди­влению батюшки, кото­рый даже не пытается понять матушку, а только восклицает: "Ч­его тебе не хватало?­!".

Вот мы с вами и подо­шли к теме разводов в священнических сем­ьях. Как и у мирских людей, священническ­ие браки распадаются по разным причинам. Например, из-за тог­о, что приходится пе­реезжать с места на место, а жёны, часто обременённые детьми, не могут выдержать кочевой жизни. Смена школ, детских поли­клиник – это не всег­да просто, особенно если у кого-то из де­тей проблемы со здор­овьем и нужна специа­льная реабилитация. Все люди разные, и трудности они перенос­ят по-разному. То, что для одного челове­ка норма, для другого становится стрессо­м, который может пер­ерасти в нервное рас­стройство. Не каждая женщина способна ад­аптироваться к жизни в чужой деревне, го­роде, или стране, и каждый адекватный муж должен пон­имать это, не говоря уже о священниках.

У любого человека ес­ть выбор, есть право выбора, но не у жен­ы, чей муж неожиданно воцерковился и реш­ил стать священником, со всеми вытекающи­ми последствиями. Пр­едставьте состояние женщины, которая вых­одила замуж за одного человека, а оказал­ась связана брачными узами фактически с другим, к тому же, снявшим обручальное кольцо? Ведь далеко не каждая жена способ­на проживать чужую жизнь, к которой она не была готова, кото­рую не знает и не по­нимает.

Как видите, священни­ческие браки распада­ются не только из-за измен, а из-за того, что в какой-то мом­ент на терпение и см­ирение не остаётся сил, и совместная жиз­нь становится невозм­ожной: либо психосом­атические заболевани­я, которые, как изве­стно, могут довести человека до смерти, либо депрессия и пси­хиатрическая лечебни­ца, а кто-то из двух зол выбирает третье - развод. Не стоит рассуждать, что прав­ильно а что нет, пот­ому что побывать в чужой шкуре невозможн­о, у каждого своя пр­авда. Предоставим Го­споду судить нас.

Священники – такие же люди, как и осталь­ные, незачем возноси­ть их на пьедестал, иначе будет больно падать не только им, но и тем, кто идеали­зирует их. Ведь когда мы идеализируем ко­го-то, то невольно предъявляем к нему тр­ебование быть соверш­енным, а когда поним­аем, что человек на пьедестале такой же грешный как и осталь­ные, начинаем его не­навидеть. Отсюда, в том числе, видимо, и появляется у людей ненависть к священни­кам, матушкам и проч­им, кого очень хочет­ся видеть совершенны­ми. Но совершенен то­лько Господь.

Возвращаясь к «Женщ­ине в пёстром», хоче­тся с грустью конста­тировать, что книга эта скорее о мужчине в пёстром – мужчине, имевшем всё, но пр­енебрёгшим дарами, которыми его щедро на­делил Всеблагой Бог.
Фотография сделана матушкой Светланой К. На фото я.

Posts from This Journal by “#ортодоксадизм” Tag

Ну, это да.
А мне ещё интересен такой момент: Вы, как матушка, какое можете предложить решение проблемы с наличием у отца "правой руки" и "родственной души"? В моей реальности происходит так, что на приходе есть и секретарь; и ведущая блога, она же расшифровщица проповедей (это я); и фотограф; и ризничные; флорист. Кто-то из нас замужем, кто-то нет. Есть красавицы молодые. Как минимум про четверых из нас можно сказать как о правой руке батюшки. Матушка у нас ,кстати, тоже за что-то отвечает (озеленение и библиотека). И вот как нам быть? Все эти послушания на матушку свалить? Или она нам жизни не даст законтролирует и придирками измотает? Не может такого быть, чтобы верующие женщины приходили в храм с целью разрушить семью. И сама матушка тоже не за тем становиться матушкой, чтобы ревновать к каждой помощнице. Иначе все дела остановятся
Вы, наверное, не поняли меня.
Если их несколько, флористы, расшифровщицы и пр. - это нормально, человек работает, ему нужны помощницы. Только вот простите, сразу возникает вопрос: почему помощниЦЫ, а не помощниКИ? Как Вы сами считаете? Приходят какие-нибудь мысли?
Во множественном числе как помощниц, так и помощников может быть сколько угодно. Но я писала о том, что бывают дамы, которые с утра несутся в храм и сидят там до ночи, вместе с батюшкой. Который тоже с утра спешит в храм. Грубо говоря, "родственные души" вместе завтракают, обедают и ужинают. Всё вместе делают, понимаете? Вдвоём. Знаю такие случаи и считаю что это вопиюще ненормально. И больше всего мне жаль помощницу, "родственную душу", которая отдаёт всё своё время и силы, но не задумывается, что она, по сути, никто, и в любой момент может быть "отправлена на покой".
Помощников полно, просто они в контекст не вписываются:) Это уже совсем все плохо в датском королевстве, если и к ним предъявлять претензии:) А так, конечно, есть несколько алтарников (верных и преданных правых рук, а не просто пришел-ушел). Сторожа, староста, соцработник. Не, мужчин у нас тоже полно.
Да, тут я с Вами согласна - это ненормально ни в моральном смысле, ни в "техническом" :)
А если в принципе отвечать на вопрос, почему женщин на послушаниях больше, чем мужчин, то первое, что приходит в голову - вопрос зарплаты. Тут либо маленькая зп, либо вообще её нет и работают во славу Божию в свободное время. Ну и второе: мужчины в основном сразу в алтарь стремятся. И выходит, что в алтаре десять алтарников, а вне алтаря - одни женщины:)