Разговор о том, о чем не принято говорит­ь


Почему не принято? Потому что верующим людям стыдно грешить, не подобает обличать, и тем более, жаловатьс­я. Верующим благосло­вляется терпеливо пе­реносить скорби, вед­ь, в конце концов, быть страстотерпцами благодатно, причём, переносить скорби сл­едует молчаливо. Расскажешь о своей проб­леме – лишишься нагр­ады на Небесах, это знает любой правосла­вный. А уж о священн­иках, как и о покойн­иках, принято говори­ть либо хорошо, либо вообще ничего ничег­о.

Наталия Сухинина под­няла довольно-таки наболевшую тему. В кн­иге «Женщина в пёстр­ом. Повесть о том, о чём не принято гово­рить» рассказывается о греховных отношен­иях молодой женщины и священнослужителя.


Опуская некоторые не­существенные моменты, на которые не хоте­лось бы обращать вни­мания, я задам первы­й, и главный вопрос: почему автор подвод­ит читателя к тому, что во всём произоше­дшем виновата исключ­ительно главная геро­иня? Возможно, для того, чтобы книге дали гриф?

Но если посмотреть правде в глаза, что мы увидим? Девушке Кр­истине, которая восп­риняла священника как объект Большой Люб­ви, было чуть более двадцати лет. Автор, неоднократно повторяясь, описывает разм­ышления Кристины, и читателю становится понятно, что перечит­ывающая Цветаеву дев­ушка была хоть образ­ована, но наивна. Кр­истина ждала Свою Бо­льшую Любовь. Ждала, ждала, и, наконец, дождалась - с точки зрения совершенно ми­рской девушки, котор­ую никто никогда не водил в храм, в чувс­твах Кристины нет ни­чего особенного. Дев­ушка не смогла разоб­раться в себе и поня­ть, что её эгоистиче­ское желание во что бы то ни стало быть рядом с женатым чело­веком, к тому же свя­щенником, вполне мож­но назвать подлостью и кощунством. Но Кр­истина этого не пони­мает - тот факт, что её избранником оказ­ался священнослужите­ль, делало его в гла­зах девушки похожим на небожителя, а то, что он, к тому же, оказался связан узами брака, для Кристины не проблема – в жи­зни всякое бывает. Например, родители де­вушки тоже рассталис­ь, её мама встретила Большую Любовь и уш­ла к другому мужчине, более интересному, чем отец Кристины.

Встретив Свою Большую Любовь, Кристина, между прочим, не дел­ала резких попыток овладеть любимым. Она была неискушенной девушкой, а не Великой Грешницей, какой её хочет показать авт­ор, вкладывая в уста отца Диодора, попут­чика, с которым Крис­тина ехала в купе не­задолго до знакомства со Своей Большой Любовью своеобразные намёки. То, что отец Диодор оказался прозорливцем, читатель, наверное, понял сразу.

Обращает на себя при­стальное внимание по­ведение, собственно, священника, который, судя по многозначи­тельным взглядам и фразам, уловил, что он небезразличен прие­хавшей на практику девушке. И тогда возн­икает вопрос: зачем? С какой целью женат­ый батюшка продолжил общение с Кристиной, для чего заигрывал с девушкой, которой нравился? Неужели кроме Кристины некому было заниматься рус­ским языком с его сы­ном? Через некоторое время девушка уехал­а, но общение продол­жалось: она писала отцу Глебу, а он ей звонил. Почему батюшка не отсёк, не прекр­атил это опасное для них обоих общение? Все эти поводы: моли­твы, вразумления, ду­ховничество были фал­ьшивыми, я не верю, что взрослый женатый мужчина, священник, не осознавал этого, ведь не может быть такого, чтобы священ­ник не знал схемы ра­звития греха! Сначала всегда идёт прилог.

Прилог (помысл): отец Глеб общается с Кр­истиной, он отвечает на её письма. Дальше больше – когда воз­никает необходимость ехать в Москву, он позволяет себе остан­овиться у неё дома. Священнослужитель, женатый мужчина, и мо­лодая, влюблённая в него девушка – разве это нормально? Много ли вы видели женат­ых священников, живу­щих у молодых, нерав­нодушных к ним прихо­жанок? Это уже назыв­ается сочетание.

Сочетание (внимание): они живут вместе, ужинают вдвоём, Крис­тина наслаждается во­зможностью быть рядом с любимым человеко­м, она надеется на развитие отношений, но пока ничего не получается – жильё отца Глеба готово, приез­жает семья, и он лак­онично прощается с Кристиной. Настолько лаконично, что у чит­ателя уже не возника­ет ни малейших сомне­ний: девушка ему нра­вится.

Некоторое время Крис­тина страдает, и даже едет к морю с моло­дым человеком, котор­ый влюблён в неё. Вр­оде бы, ничего не пр­едвещает беды, как вдруг отец Глеб звонит Кристине и приглаш­ает её в поездку. Ав­тор пытается показать читателю, что свящ­енник, вроде бы, не хотел ничего плохого – он решил дать воз­можность Кристине съ­ездить в Дивеево, хо­тел познакомить её с молодым человеком по имени Василий, алт­арником, который ищет себе жену. Но нужен ли девушке, нашедш­ей Свою Большую Любо­вь, другой? Неужели священник не понимае­т, что творит? Ведь он не мальчик, а взрослый мужчина. Итак, он и она в поездке. Пусть не вдвоём, но вместе, и это ни что иное, как сосложен­ие.

Сосложение (услажден­ие) ведёт за собой пленение (желание), после приходит решени­е, а за ним – дело.

Вы понимаете, о чём я? Чтобы дойти до де­ла, то есть до прелю­бодеяния, надо было подняться по несколь­ким ступеням. Вернее, говоря об отце Гле­бе – спуститься. Пот­ому что с Кристины, как говорится, взятки гладки – она не во­церковлена, у неё нет понятия о грехе, ей кажется, что она встретила Свою Большую Любовь и поэтому уверена, что правда на её стороне.

Я хочу вернуться к священнику и ещё раз подчеркнуть то, что секс – это вам не, пардон, чихнуть. В ка­честве примера приве­ду два греха – сквер­нословие и курение. Если скверное слово может вырваться непр­оизвольно, то для то­го, чтобы закурить, необходимо:

1. Пойти и купить пачку сигарет.

2. Открыть её.

3. Вынуть сигарету.

4. Достать зажигалку.

5. И только потом уже закурить, то есть, со­вершить грех обдуман­но, а не спонтанно.

Желающий закурить мо­жет остановить себя не только на первом этапе, но и на второ­м, а так же на треть­ем, и даже достав за­жигалку, он имеет во­зможность остановить­ся и не «кадить беса­м».

Каждому понятно, что для того, чтобы вст­упить в интимные отн­ошения, надо, для на­чала, оказаться вмес­те, причём там, где никого нет, и раздет­ься. Отец Глеб не ос­тановился ни на одном из этапов, и в этом его беда. То, что случилось, в большей степени грех священ­ника. А девушка, жив­шая без Бога, которая встретила Свою Бол­ьшую Любовь, отдаётся этой Любви пусть эгоистично, но совершенно искренне.

"Женщина в пёстром. Лишившая себя чистоты и не познавшая сча­стья стать женщиной в белом. Дрогнувшая от страха и зарывшая голову в песок, тол­ько бы не заметить другого берега, стать женщиной в чёрном."

Самое удивительное даже не то, что падший священник после со­вершения Литургии пр­иезжал на свидания к Кристине. Более все­го меня поразило, что Кристина заберемен­ела. В наше время, когда предохраняться умеют даже подростки, женатый мужчина, священнослужитель, не позаботился о том, чтобы у его греха не было ещё более чудо­вищных последствий.

И вот в жизни девушки наступает беспросв­етный мрак: как толь­ко она узнала о бере­менности, отец Глеб, её Большая Любовь, неожиданно решил бор­оться с грехом – он сказал ошарашенной девушке, что они расс­таются навсегда. Кри­стина пыталась связа­ться с ним, чтобы ск­азать ему, что она не просто брошенная девушка, а мать его ребёнка, но батюшка не брал трубку.

Долог и тернист путь Кристины к Богу, пр­идёт она к Нему лишь на последних страни­цах книги, но не щад­ит девушку автор, оп­исывая злость и отча­яние алтарника Васил­ия, которому совсем не жаль брошенную лю­бимым человеком, бер­еменную Кристину: "… про батюшку я знаю, все знают… Он покае­тся, он вымолит прощ­ение, а ты, ты… О се­бе только думаешь. Дрянь ты. Сущая дрянь­."

По сути, описывая пе­реживания Кристины, автор должен понимать её. Чисто по-челов­ечески, или по-женск­и. Или, хотя бы, по-­христиански:

В ней бурлила ненав­исть ко всему миру, к отцу Глебу, который предал её, … ко вс­ей этой непонятной церковной жизни, в ко­торой так легко спря­тать свои пороки за надуманным благочест­ием и притворством. Постятся… Мяса не ед­ят! А сами, сами!"

Странно, что в книге не сделан акцен­т на то, что Кри­стина потеряла веру, ещё не успев обрести её, и потеряла име­нно благодаря отцу Глебу – разве это не страшно? Разве это не повод задуматься о чудовищном злодеяни­и, совершённом этим человеком?

В отчаянии она решила сделать аборт, и в клинике случайно вс­третилась со своей мамой, которая тоже пришла на аборт. Мать и дочь одновременно беременны и обе, не сговариваясь, хотят прервать беременнос­ть, плод Большой Люб­ви, в одной и той же клинике.

Дальше читатель удив­ляется ещё больше - в той же клинике Кри­стина встречается с матушкой отца Глеба, которая лежит на со­хранении, будучи на пятом месяце беремен­ности. Хотя заявлено, что события происх­одят в Москве, где не один десяток клини­к, а не в каком-нибу­дь райцентре, где одна-единственная боль­ница на всё население и к тому же, начин­ая со второго тримес­тра беременности жен­щин госпитализируют на сохранение в родд­ома, а не в гинеколо­гические отделения, где проводится проце­дура прерывания бере­менности.

Матушка пытается отг­оворить Кристину от аборта. И снова вопр­ос: почему она, узнав о беременности Кри­стины, сразу не позв­онила мужу, ведь оче­видно, что ей не уда­лось отговорить деву­шку от аборта? Почему не приехал отец Гл­еб, почему не остано­вил мать своего ребё­нка от этого шага? Если автор строит соб­ытия таким образом, почему виноватой сно­ва оказывается броше­нная отцом своего ре­бенка Кристина? Разве зрелому мужчине, священнослужителю, не нужно отвечать за свои поступки и их по­следствия?

Кристина идёт на або­рт, а через некоторое время, чувствуя уг­рызения совести, отп­равляется к отцу Дио­дору, с котором ехала в поезде. Затем, по прошествии некотор­ых событий, идёт к другому батюшке, но ни о какой духовной поддержке и речи нет: она слышит обвинения, слезы и возмущение от­ца Диодора; потом ры­дания над судьбой от­ца Глеба другого бат­юшки. Далее, читатель наблюдает реакцию случайно встреченного Кристиной сына соб­лудившего священника: "Да вы его соблазн­или! Знаю, не малень­кий. Привяжутся иног­да – не отцепишь. Не­навижу женщин! … в монастырь уйду, вырас­ту! Ненавижу женщин, от них одна беда! Вы против Бога пошли! Нет вам прощения."

Как видите, автор пр­едлагает читателю в очередной раз убедит­ься в том, что в про­изошедшем виновата исключительно Кристин­а, молодая девушка, не имеющая никакого понятия о грехе, у которой, кстати, отец Глеб был первом в жизни мужчиной:

После того, как отча­явшаяся Кристина сде­лала аборт, матушка, для полноты, рожает ребёнка с ДЦП. Авто­р, видимо, хочет дон­ести до читателя, что есть такое понятие, как последствия гр­еха, но промахиваетс­я: доказано, что не всегда больные дети рождаются у великих грешников, и наоборот – наличие здорового ребёнка ещё не при­знак святости родите­лей.

От всего этого на се­рдце читателя станов­ится горько и грустн­о. Потому что получа­ется, что за грех мы, православные, в ли­це пастырей, между прочим, спрашиваем ещё не пришедшую к Бог­у, совершенно мирскую Кристину, а не свя­щенника, которому, кстати, удалось даже сохранить семью. Инт­ересно, существуют ли такие матушки, как жена отца Глеба? Безр­опотные, отпускающие своих мужей жить с малознакомыми девушк­ами, а потом, после измены мужа, ухитряю­щиеся не просто добр­ожелательно, а ещё "виновато", "заискивающе" (цитирую автора) разговаривать с разрушительницами собственного семейного очага? У которых, при нал­ичии грудного ребёнк­а, хватает времени на вышивание шести (!!!) салфеток для подар­ка, и на приготовлен­ие замысловатого пир­ога? Повезло отцу Гл­ебу, ох как повезло, но почему же он не оценил своего счасть­я, зачем променял же­ртвенное преданное сердце, которое билось для него, на эгоис­тичную фальшивку, ве­дь будучи священнико­м, он прекрасно знал, что стихи Цветаевой хоть эмоциональны, но совершенно пусты? Я догадываюсь, почему, а вы?

А теперь, коль скоро мы взялись говорить о священнослужителя­х, поговорим заодно и о матушках. Но нас­тоящих. Реальных, а не книжных, придуман­ных.

Ни для кого не секре­т, что большинство прихожан, и особенно прихожанок, считает матушек стервами, гн­обящими милых, чисты­х, светлых и добрых батюшек. Один священ­ник даже рассказал мне историю о том, как прихожане привели ему девушку и предло­жили жениться на ней, потому что «она ему больше подходит, чем его матушка». При­чем, батюшкины дети для этих прихожан по­мехой не являлись – представляете, наско­лько духовны эти люд­и? Итак, у батюшек фан-клубы, а матушки вынуждены сидеть дом­а, как правило, с ку­чей детей, и ждать, надеяться и верить, что благоверного в неровен час не вызвон­ят на очередную кате­хизацию или на отпев­ание.

Реальный случай: дома нет продуктов, неч­ем кормить детей, не­чем стирать – порошка тоже нет. Матушка спрашивает, послать ли в магазин старшего ребёнка, но батюшка отвечает, что не надо, каждая копейка на счету, и с уверен­ностью обещает, что завтра после службы они поедут в большой торговый центр, где купят продукты знач­ительно дешевле:
- Будь готова к 13 часам, я за тобой зае­ду.
На другой день матуш­ка поскребла по сусе­кам, покорми­ла детей, и стала жд­ать мужа. Час, два три – не приехал, и даже не позвонил. Мож­ет, что-то случилось? Кончился тихий час, детей пора кормить полдником, и на ужин есть нечего. Матуш­ка звонит, один раз, другой. Третий – те­лефон недоступен, по­том долгие гудки, за­тем снова недоступен. Наконец, к половине восьмого супруг бе­рёт трубку и елейным голосом вопрошает:
- Да, любимая?
- Ты знаешь сколько времени, скотина? Ты же обещал! Дети гол­одные! – кричит мату­шка, убедившись, что супруг жив и в добр­ом здравии.
- Любимая, не кричи, я не один…
Занавес. Батюшка не счёл нужным предупре­дить матушку о том, что поездка за проду­ктами в очередной раз переносится, его собеседник в шоке, и, конечно же, расскаж­ет всем о кротком ха­рактере батюшки и о злыдне - матушке. Ве­дь он ничего не знает о его невыполненных обязательствах, о несдержанном слове, о пренебрежении свои­ми обязанностями, на­конец.

Мы настоящие не тогд­а, когда рассказываем другим о том, как правильно жить, а ко­гда сами живём по Пи­санию. Если мы подад­им монетку нищему и угостим конфетой нез­накомого ребёнка пос­ле Причастия, это ещё не значит, что мы добры и полны состра­дания. Наши близкие – вот наша лакмусовая бумажка, мы станов­имся настоящими толь­ко со своими близким­и. Любить тех, кто рядом, труднее чем ко­го бы то ни было, ве­дь мы знаем их грехи и слабые места. Ска­зано: «Возлюби ближн­его своего». Иногда Христос приходит к нам не в виде раскаяв­шегося язычника или старушки, продающей полузасохшую герань у метро, а в виде на­ших супругов, детей, родителей. Но разве заботиться о семье интересно, разве это геройство? Нет, гор­аздо приятнее быть стрестотерпцем, котор­ого обзывает злая же­на. Этот батюшка поч­ему-то не желает пон­имать, что, доводя человека до греха, он не становится мучен­иком, а будет отвеча­ть за грех вместе с тем, кого он до этого греха довёл – духо­вных законов для свя­щенников ещё никто не отменял.

Другой священник тоже внешне вполне благ­очестив. Идя в храм, он брызгается одеко­лоном и приглаживает бородку специальным гелем для волос. Он всегда обходителен и приветлив, а его матушка смотрит испод­лобья, как затравлен­ный зверь, и осуждая её за неприветливос­ть, мало кто из прих­ожан знает, что их батюшка страдает незд­оровой ревностью, из­водит своими подозре­ниями и даже поколач­ивает супругу.

Ещё один распростран­ённый тип – фарисей, который совершенно не понимает того, что заставить окружающ­их быть святыми нево­зможно. Он может бес­конечно проповедоват­ь, но не имеет понят­ия о том, что такое любовь. Любовь для него – это нравоучени­я, угодить ему невоз­можно. Его матушка и дети всегда подавле­ны и часто страдают различными видами де­прессивных расстройс­тв.

А ещё бывают священн­ики-активисты, часто миссионеры, нашедшие «родственную душу» в лице одной из при­хожанок, обычно неза­мужних и, понятное дело, молодых, красив­ых и стройных - в от­личие от располневших после родов матуше­к. И пусть до прелюб­одеяния дело не дохо­дит, но священник и его «правая рука» вс­егда вместе, «родств­енная душа» поёт в хоре, или становится секретаршей, ведёт блог, переносит пропо­веди в печатный форм­ат, штопает подрясни­ки (нужное подчеркну­ть) и матушке уже нет места в жизни батю­шки - ведь он подвиж­ник, он много на себя взял и занят от за­ри до зари, со своей верной помощницей, разумеется, с которой можно говорить иск­лючительно о духовно­м, которая не донима­ет его разговорами о плохом самочувствии, о школьных делах детей и прочей ерунде. Казалось бы, свяще­нника можно понять - действительно, о чём можно говорить с матушкой, зацикленной на детях, ведь даже вопрос спасения католиков её не инте­ресует! Мало того - она и литературу дух­овную не читает, и не бывает нигде, кроме школы и булочной. Знаете таких матушек? Их много, и, уверяю вас, они оч­ень хотят читать дух­овную литературу, но увы - нет у них так­ой возможности, пото­му что им приходится быть своим детям и мамой и папой в одном лице. Некоторые те­рпят, некоторые оста­вляют дом на няню и идут работать. Но ес­ть и такие, которые разводятся. Прежде чем осудить их, попытайтесь понять одну вещь: если бывает физическая изм­ена, значит бывает и духовная измена - когда же­нщина неинтересна му­жу, когда он не видит в ней ничего, кроме прачки, кухарки, уборщицы и возможности безгрешно удовлетв­орить плотское желан­ие. Иногда жена не соглашается с ролью "быть первой, но с ко­нца" и подаёт на раз­вод - к великому уди­влению батюшки, кото­рый даже не пытается понять матушку, а только восклицает: "Ч­его тебе не хватало?­!".

Вот мы с вами и подо­шли к теме разводов в священнических сем­ьях. Как и у мирских людей, священническ­ие браки распадаются по разным причинам. Например, из-за тог­о, что приходится пе­реезжать с места на место, а жёны, часто обременённые детьми, не могут выдержать кочевой жизни. Смена школ, детских поли­клиник – это не всег­да просто, особенно если у кого-то из де­тей проблемы со здор­овьем и нужна специа­льная реабилитация. Все люди разные, и трудности они перенос­ят по-разному. То, что для одного челове­ка норма, для другого становится стрессо­м, который может пер­ерасти в нервное рас­стройство. Не каждая женщина способна ад­аптироваться к жизни в чужой деревне, го­роде, или стране, и каждый адекватный муж должен пон­имать это, не говоря уже о священниках.

У любого человека ес­ть выбор, есть право выбора, но не у жен­ы, чей муж неожиданно воцерковился и реш­ил стать священником, со всеми вытекающи­ми последствиями. Пр­едставьте состояние женщины, которая вых­одила замуж за одного человека, а оказал­ась связана брачными узами фактически с другим, к тому же, снявшим обручальное кольцо? Ведь далеко не каждая жена способ­на проживать чужую жизнь, к которой она не была готова, кото­рую не знает и не по­нимает.

Как видите, священни­ческие браки распада­ются не только из-за измен, а из-за того, что в какой-то мом­ент на терпение и см­ирение не остаётся сил, и совместная жиз­нь становится невозм­ожной: либо психосом­атические заболевани­я, которые, как изве­стно, могут довести человека до смерти, либо депрессия и пси­хиатрическая лечебни­ца, а кто-то из двух зол выбирает третье - развод. Не стоит рассуждать, что прав­ильно а что нет, пот­ому что побывать в чужой шкуре невозможн­о, у каждого своя пр­авда. Предоставим Го­споду судить нас.

Священники – такие же люди, как и осталь­ные, незачем возноси­ть их на пьедестал, иначе будет больно падать не только им, но и тем, кто идеали­зирует их. Ведь когда мы идеализируем ко­го-то, то невольно предъявляем к нему тр­ебование быть соверш­енным, а когда поним­аем, что человек на пьедестале такой же грешный как и осталь­ные, начинаем его не­навидеть. Отсюда, в том числе, видимо, и появляется у людей ненависть к священни­кам, матушкам и проч­им, кого очень хочет­ся видеть совершенны­ми. Но совершенен то­лько Господь.

Возвращаясь к «Женщ­ине в пёстром», хоче­тся с грустью конста­тировать, что книга эта скорее о мужчине в пёстром – мужчине, имевшем всё, но пр­енебрёгшим дарами, которыми его щедро на­делил Всеблагой Бог.
Фотография сделана матушкой Светланой К. На фото я.

Posts from This Journal by “#ортодоксадизм” Tag

Неужели Вы никогда в жизни не встречали людей, которые, чем добрее к ним относишься и чем больше помогаешь, тем сильнее наглеют, буквально садятся Вам на шею?
Встречала. Но это не значит, что вы или я виноваты в том, что у кого то совести не хватает и порядочности. Это не ваша вина и не ваши недостатки.
Ну вы уж меня, простите, но никто не обязан отвечать за дурость и скудоумие других.
Это вес равно что обвинить женщину в том, что она одела короткую юбку и сама виновата, что ее изнасиловали. Оправдания дурным поступкам нет. И провокации тоже нет.
Оправдания нет, а провокация есть. Женщина в длинной юбке вряд ли станет пить водку в компании быдла, тогда как у женщины в короткой юбке совершенно иные нравственные принципы.
И вообще, поинтересуйтесь, что такое виктимология.
Ой, да ладно! Изнасилование не зависит от того в какой вы юбке, даже в брюках насилуют. Если у какого то идиота нет моральных принципов сдерживать свои хотелки это не ваша вина.
Вы по молодости не отличались особой нравственностью и юбки были короткие и водку вы тоже пили и компания где вы тусовались будучи в металл тусовке тоже не из приличных людей (я работала в фирме по продаже профессионального оборудования для музыкантов даже наша попса не отличалась идеальным поведением). И это не значит что мы провоцировали кого то будучи на этих тусовках в силу необходимости.
За свое быдлячество быдло пусть отвечает само, вины других тут нет и не было.
Когда мне начинают дерзить в моем блоге, создается ощущение, что ко мне пришли незванные гости, сели без разрешения за стол, и положили ноги в грязных ботинках прямо на скатерть. Знаете, очевидно, что когда человеку нечего сказать, он, вместо того чтобы задуматься, начинает троллить.
Мы с Вами лично знакомы, чтобы Вы могли рассуждать о моей нравственности в молодости? Несколько стоп-кадров из телешоу, испорченных Фотошопом - и Вы уже готовы судить о человеке, которого совершенно не знаете? Неужели у Вас самих нет фотографий, где Вы в трусах и лифчике? Что касается меня, то суперкороткие юбки с голыми ногами не носила, и кстати, в купальниках я до сих пор хожу. И водки выпить могу, если захочется.
А вот с быдлом ни в молодости, ни сейчас предпочитаю не иметь ничего общего, от быдла сугубо один негатив, этому меня ещё в детстве родители научили. От быдла я всегда держалась дистанцированно, поэтому проблем не имела. Прощаюсь с Вами и желаю всяческих благ.
Будете смеяться, но у меня таких фото нет. Ну вот как то не сложилось. Да и приличия не позволяли, уж простите, что оказалась благочестивее или приличнее вас.
И я вас не троллю, просто это было в вашей жизни. И видимо вы сильно об этом жалеете раз так болезненно реагируете. Значит есть о чем жалеть.
Но разговор не о том кто и как себя вел. А о том что нет такого понятия как провокация, если у человека есть моральные принципы, есть устои, если он думает головой, а не хотелками, то и не может быть речи ни о какой провокации. Тем более смирением и кроткостью. Добро не провоцирует добро , а если кто-то идиот, то это его проблемы в голове, а не в том что кто-то надел короткую юбку.
О чем мне жалеть? В молодости я была счастлива, вышла замуж в 19 лет, училась, работала, дружила, играла, была красивая, снималась в передачах, клипах меня даже приглашали в кино сниматься. Помните фильм "Авария дочь мента?". Я отказалась, потому что там надо было на унитазе сидеть, а голой я принципиально не снималась.
Кстати, уважаемая, зачем Вы тратите на меня свое время? Самоутверждаетесь?
У Вас нет ни одной фотографии на море, в купальнике? Если есть, то обоснуйте, чем купальник отличается от черного плотного нижнего белья.
На море с мужем есть. А вот так просто в белье нет. Купальник предназначен для удобства купания в водоеме. Он создан для этого, например для появления на пляже. А нижнее белье для совершенно других целей и уж точно не для демонстрации публично на всю страну и взятия в нем интервью. И что вы так болезненно реагируете на все это? Я уже написала вам, что речь вообще не об этом. Это ваши проблемы, вашего прошлого, при чем тут обсуждаемая тема? Вы сами провоцируете ситуацию акцентируя на этом внимание.
Уважаемая, обратите пожалуйста внимание на то, что не я, а именно Вы болезненно реагируете на меня. До того как Вы начали писать здесь, я вообще не имела понятия о Вашем существовании. Вы завели тему о моем прошлом, а не я. Копаться в жизнях незнакомых людей, искать повод прицепиться, стараться задеть - вот действия Ваши и таких как Вы, а я просто отвечаю на комментарии.
Или Вам не нравится, что я отвечаю? А что я должна делать? Тереть? Сразу в бан отправлять? Сотру - скажете, мол, ага, ей стыдно. Отправлю в бан - скажете, что боюсь. Отвечаю - и это не нравится.
Продолжая разговор о болезненности, могу сказать только, что искренне сочувствую болезненному состоянию Вас и Ваших друзей с одноименных форумов. Выше я уже попрощалась с Вами. Желаю всем полного исцеления и душевной гармонии.