September 29th, 2013

Моя Москва, что с тобой стало?

ЧУЖИЕ

Я родилась в Москве, в Центре, в роддоме, который уже закрыт. Свой город я помню огромным, чистым, зеленым, уютным и очень красивым.

DSCF2136

Тогда не было аляповатых вывесок, бессмысленной и безвкусной рекламы, не было забитых автомобилями дорог, а «спальные» районы, похожие на высыпавшиеся из коробки грязно-серые ободранные кубики, только начали возводить. Еще не было рынков, не было торговли в переходах, не было бесчисленных глупых кафешек... .

DSCF2137

Тогда были безупречно ровные дороги, по которым время от времени проезжали автобусы, «Москвичи», «Жигули» и «Волги», весело звенели трамваи, едва задевая ветки тополей… . Были красивые, непохожие друг на друга дома, чистые зеленые дворы и дворики, огромные лестничные пролеты, трехметровые двери, в которые я проходила, сидя на шее отца.

DSCF2121

Людей тогда было не много и не мало, а ровно столько, сколько должно быть. Много народа было только в метро в час «пик», когда люди ехали на работу или возвращались домой, а днем в вагонах было не более двух-трех человек – пенсионерка интеллигентного вида, или приезжий с баулами.

DSCF2130

Приезжие сильно отличались от москвичей: женщины ярко накрашены, безвкусно одеты, а небритые и непричесанные мужчины исторгали слова, от которых кровь стыла в жилах. И те и другие очень громко разговаривали, злобно зыркали вокруг и бросали под ноги мусор. От них даже пахло как-то не так, они были чужие, и я старалась держаться от них подальше.

Тогда я еще не знала, что они, приезжие, заполонят и изувечат мой город, сольются с ним так, что невозможно будет спокойно ходить по улицам и свободно дышать.

DSCF2179

В восьмидесятых годах я училась в школе, в начальных классах, и у нас был мальчик, не похожий на других. Он казался нам особенным. Между собой мы называли его «нерусский». Тогда нам казалось, что он очень сильно отличается от нас – его родители были, кажется, армяне или азербайджанцы. Нет, мы не обижали его, не смеялись над ним, мы дружили так же, как со всеми остальными детьми, только он казался нам каким-то другим, из чужого мира. Из того, где живут такие, как он, смуглые и черноглазые, а еще непонятные девочки с узкими глазами и плоскими лицами, улыбающиеся нам со страниц Букваря и школьных учебников: «У москвички две косички, у узбечки двадцать пять». Настоящих узбеков и таджиков тогда увидеть было практически нереально - разве что, у огромной очереди Мавзолея, да и то очень редко.

Почему я считала, что этот мальчик из другого мира, мне стало понятно чуть позже, когда, в конце восьмидесятых - начале девяностых годов Москву стали наполнять приезжавшие из южных республик смуглые черноглазые мужчины, толпившиеся у станций метро и продававшие гранаты, арбузы, цветы. Я бы, может, и не обратила на них внимания, но, как-то раз, торопясь куда-то, пробежала сквозь цветочно-фруктовые ряды со своими веселыми подружками. Смуглые мужчины начали нас подзывать, потом обзывать, а затем – хватать. Надо ли объяснять, что мы, школьницы, едва отбились от них и чувствовали себя очень напуганными!

В тот день я рассказала об этом происшествии маме и услышала много удивительного. Оказывается, восточные мужчины очень плохо относятся к русским, и особенно, к русским женщинам.

«Но почему? Получается, они приехали в наш город, и еще смеют относиться к нам плохо? Но это то же самое, как если бы один человек пришел в гости к другому, обозвал бы его детей, ударил бы его жену – разве такое возможно?» - думала я, когда гуляла по центральным улицам своего города.

В то время я очень любила гулять одна и размышлять о жизни, слушая отзвуки шагов Пушкина и Есенина, которые ходили по этим же улицам много лет назад.

DSCF2131

Возвращаясь домой из музыкальной школы, я залезала в старые, заброшенные дома и разговаривала с ними, прислушиваясь к немому эху давно прошедших лет… . Помню, как ломали один из моих любимых домов, рядом с Яузой, а я стояла и плакала – мне было больно, будто бы я теряла старого друга.

Collapse )