Друзья прислали ссылку на пост Люды Есипенко (она же Мила Одегова), попросили прокомментировать сие





Ну, что я могу сказать?
Во-первых, эти обвинения в том, что я обзывала ребёнка - где факты? Где ссылки? Их нет, и быть не может. А то, что она верит Лавренову и говорит со слов самого Лавренова, пусть будет на совести их обоих.
Во-вторых, дети умели считать и раньше, и в этом не было ничьей заслуги, разве что развивающих мультфильмов, которые они смотрели.
В третьих, если уж на то пошло, то кто мешал папе развивать детей до развода?
И, наконец, в четвёртых - супер-пупер сад - это коррекционная пятидневка, и отнюдь не для маленьких гениев, а для детей с задержкой развития. Бесплатная, разумеется. Ибо по логике Николая, тратить деньги на детей глупо, оптимальный вариант - сдать их всех на "всё включено", где их и оденут, и накормят, где бесплатный логопед, дефектолог и пр. И если ему удастся отобрать у меня остальных детей, то в пятидневках окажутся все, в том числе и Ефрем, которому Николай уже присмотрел интернат для слабоумных. Мне непонятно, за что борется Люда. За это?
К сожалению, об особенностях развития вообще каких-бы то не было детей, любого возраста, с особенностями развития и нормотипичных, Люда не знает абсолютно ничего, поскольку с детьми дела не имела и детской психологией не интересовалась никогда, и, по сути, зря она встряла в этот процесс. Глупо, когда человек лезет туда, в чём ничего не смыслит, потому что сам же потом обречён стать посмешищем.
Но ждать чего-либо от Люды в этом плане, понятное дело, нечего - достаточно почитать характеристику, которую дал ей психолог (она в свободном доступе, на её страницах). Там не всё так просто.
А вообще, свидетели иногда могут осложнить дело. Так, это случилось и с Лавреновым, когда пышущая негодованием Люда начала свидетельствовать против меня. Собственно, поведать ей было нечего, кроме одной истории - как чуть более года назад она пришла к нам в гости и я предложила сфотографировать её с крестниками. Которых она видела второй или третий раз в жизни, между прочим. Я, кстати, просила её как-то посидеть с детьми, но она отвечала, что ей недосуг - надо сходить в храм, и кроме этого, у неё были другие неотложные дела. Ей не до детей, не до глупостей, она мир спасает от грешников, если кто не в курсе.
И вот, в суде Мила начала с возмущением рассказывать, как я стала переодевать малышей, чтобы сфотографировать их. Выступление её было бы феерически блестящим, если бы кто-то понял, в чём подвох. И в самом деле - разве грех одеть детей в красивую одежду перед тем, как сфотографировать? А сама Люда для фотосессий разве не выбирает одежду получше, и не красится?
Все пожали плечами, но тут Люда поведала про так называемое "жестокое обращение". Это выражалось в том, что я одела Таве на голову белую повязочку, а Прося захотела такую же и закапризничала, на что я со смехом ответила что-то типа того, что на ее кочан эта маленькая повязочка не налезет. Честно говоря, не могу дословно вспомнить что именно я сказала, потому что переодевала сразу несколько детей, общалась с ними и одновременно приходилось гасить конфликты, возникающие на почве повязок и заколок.
Людмила называла меня не иначе, как "эта женщина, которая бросила двух приёмных детей" (знала бы она, милая мила, о том, как я жила в мае со всеми шестью детьми одна, и вообще, если бы она знала, что такое дети, и каково это - жить с ними одной, и не просто дома сидеть на всём готовом, а остаться социально активной, чтобы прокормить их, и при этом успевать водить их в сад, школу и на допы). Но пока Люда не станет мамой, она этого не поймёт, а я никому не позволю обесценивать свой материнский труд. Люда одновременно осуждает меня за то, что я способствовала тому, чтобы её крестники остались с отцом, но при этом, помогает ему отобрать у меня остальных детей. Для того, чтобы и они из дома мамы отправились в "мегакрутые" садики, наверное? Откровенно говоря, для меня это стало шоком, не скрою - как человек, который борется с абортами, может быть против материнства? Зачем отнимать детей у матери? Какова её цель?
Люда продолжила свой рассказ, и поведала суду, указывая на меня и на юриста, сидевшего рядом, что "эти женщины не давали покоя отцу Николаю и не уезжали с дачи до самого утра". И тогда мне стало понятно, почему Николай так отчаянно не пускал меня в дом)) - оказывается, в ту ночь, когда Николай увёз Ефрема из квартиры и мы с юристом поехали на дачу попытаться забрать его, Люда, собственно, находилась на даче. Она там ночевала. Опека и свидетели всё поняли и улыбнулись - проблем нет, Николай и Людмила - люди свободные, почему же они не могут ночевать вместе?
И всё было бы прекрасно, если б кто-то не начал задавать наводящие вопросы. И Люда облажалась - она проговорилась, что общалась не с семьёй Николая, а с ним лично, когда он ещё был женат. Да, они общалась, и она приходила в храм, где он служит (а что тут такого?). Действительно, ничего такого не было бы, если бы Люда, борец с абортами и по совместительству крёстная мать, приходила в гости к семье и помогала бы маме с детишками, но она общалась исключительно с отцом семейства. И даже в тот день, когда Люда пришла навестить детей, она сидела с ним на кухне допоздна, и дети её мало интересовали.
Прежде чем осуждать человека, попробуй, пройди в его ботинках хотя бы несколько шагов. Те, кто никогда не сталкивался с семейным насилием, не поймут, что это такое. К сожалению, раньше я тоже пускалась в осуждения и рассуждения, но испытав на себе поговорку: "в чём осудишь, в том сам побудешь", больше не дерзаю никого осуждать, чего советую и Людмиле.
Завтра следующий суд, прошу молитв. И хочу сказать огромное-огромное спасибо тем, кто всё это время был рядом со мной. Я молюсь о вас, друзья.

Posts from This Journal by “#янебоюсьсказать” Tag

Чего-то я пропустила наверно...
Это не та Есипенко, которая картину Сидура порезала?

Edited at 2019-01-02 05:27 pm (UTC)