Category: лытдыбр

О любви к животным, и к людям. Гуманность, гуманизм, пролайф.

ТЕМ, КТО ОТДАЁТ СВОЕГО ДРУГА В ПРИЮТ.


Collapse )

Хорошее, честное послание. Жаль, что такие не пишут директора детских приютов, особенно приютов для больных детей. И не напишут никогда. Но мне писали люди, работающие в этой системе, и поверьте, если поднимать эту тему, то можно написать книгу, причём, не один том. И заставить прочитать каждого, кто называет себя пролайфером, но не принял в свою семью ни единого брошенного, как бездомная собака, ребёнка.
Мое пролайферство закончилось с принятием в семью ребёнка, которого отдавали на одном из форумов. Розовые очки в прошлом, как и розовые сопли. Вы не задумывались, почему пролайферы не берут в свои семьи отказников, не растят их со своими кровными детишками, красивыми и любимыми? Задумайтесь. А когда задумаетесь, у вас родится вопрос, что же такое, в сущности, пролайф? Что это за явление? «Отмывание денег»? Инфантилизм, наивность? Мания величия? Или какое-то более серьёзное расстройство личности?

Если духовенство РПЦ живет, как древние патриции, значит, РПЦ идёт по стопам Древнего Рима

Этому посту чуть больше месяца, появился он спонтанно, из моей переписки с одним из старых друзей-пролайферов. Он попросил повторить то, что я ему написала, в своём ЖЖ. Просто скопировать, и отправить.
Я занялась этим в тот же день, потом навалились дела, я отвлеклась, и забыла. Этот текст так и "висел", в черновиках. А сегодня я решила сделать новую запись, и мне было предложено восстановить этот забытый черновик. Открыла, прочитала, и решила, что с опозданием, но пусть моя запись месячной давности увидит этот мир.

День Рождения Церкви Христовой
День Рождения Церкви... с возрастом, как известно, всё теряет невинность. И к сожалению, большинство тех, кто сейчас служит у алтаря, очень далеки от того первозданного христианства, от той Любви, которую принёс в этот мир Христос.

Если представители РПЦ живут как древние патриции, значит, РПЦ идёт по стопам Древнего Рима
https://www.novayagazeta.ru/articles/2019/05/25/80650-patriarh-i-ego-okrestnosti

Ответственность пастыря перед паствой - это то же самое, что ответственность родителей перед детьми
Если пастыри ведут себя неконгруэнтно, то рано или поздно, прихожане начинают понимать это. Лицемерие приводит не только недоверию, но и, что хуже, к криминальным поступкам, и что ещё страшнее, к расщеплению сознания.
Рожать, сколько Бог даст, призывают священники, живущие для себя, снискавшие «святость» послушанием своих чад, на фоне которых они поднимают вверх указательный палец и тычут им в небо, приводя этих несчастных в пример своим жертвователям, благодетелям и прочей свите.

Кто они - современные предситавители РПЦ?
Когнитивный диссонанс: подавляющее большинство матушек живут не как страстотерпицы, а как царицы, и даже лучше. Потому что царицы не имели возможность экспериментировать с современными методами омоложения, недоступными простым смертным. Чаще всего, у современных матушек мало детей, но много шансов побаловать себя, начиная от дорогой одежды, украшений, недешёвых увлечений, поездок за границу, накачанных губ, и заканчивая прислугой. Согласитесь - ничего общего с идеалом христианских жён.
Живущие в нищете с озлобленными от безысходности, но дерзкими как отец Андрей Ткачев мужьями, многодетные прихожанки выглядят на фоне матушек гораздо более благочестиво - они одеты в бесформенные балахоны, их тусклые волосы надёжно спрятаны под платки, ресницы опущены вниз. Эти прихожанки регулярно приходят в храм с вечно голодными, расторможенными или наоборот, забитыми детьми, о которых нет ни моральной, ни финансовой возможности полноценно заботиться. Исходя из того, что я вижу сейчас по своим знакомым многодетным православным семьям, именно из этих детей вырастают несчастные, недолюбленные, часто психически нездоровые люди, люто ненавидящие РПЦ, а так же чайлдлфри, и даже имеющие нетрадиционную сексуальную ориентацию. Вот слова одной 25-ти летней девушки: "Отец постоянно ругал, бил и унижал меня. Он говорил, что я грязная и никчемная, и я верила в это, потому что была ребёнком, и не понимала, что может быть иначе. Теперь я вообще не могу находиться рядом с мужчинами. Меня сковывает страх, я начинаю ненавидеть себя. Я просто не представляю себя рядом с мужчиной, и даже не хочу каких-либо отношений с ними. Не помню, когда поняла, что я лесбиянка. Наверное, когда мне было 13 лет. И я не хочу ничего менять".


Моя собственная жизнь показала, что идея современного православия доведена до абсурдаCollapse )

#NunsToo: Монахини запустили флешмоб против сексуального насилия

В феврале папа Франциск признал существование проблемы сексуального насилия над католическими монахинями со стороны священников. Вопрос этот замалчивался, даже тогда, когда звучали голоса протеста. Однако в эру #MeToo возникло движение монахинь #NunsToo с целью вынести проблему за пределы духовенства — в мир.
Впервые Ватикан услышал критику в свой адрес от приложения газеты L’Osservatore Romano. СМИ опубликовало статью главного редактора Лючетты Скараффиа, профессорки истории, матери и феминистки, которая обвинила культуру священнослужителей в сексуальном насилии над женщинами и детьми. Ее материал был основан на реальных история сотен католических монахинь.
Стена молчания
Монахине очень непросто найти в себе смелость заявить об изнасиловании священником, ведь стереотип о том, что «женщине достаточно сказать «Нет» очень укоренен в обществе. И потом, монахинь учат тому, что это «распутные» женщины доводят «святых людей» до греха, а значит виноваты именно они. Лючетта Скараффиа говорит: «Если к травме добавляется еще и беременность, то монахинь выгоняют из религиозного ордена и они вынуждены растить детей одни, в климате общей неприязни и с серьезными экономическими трудностями. Иногда виновные священники принуждают их к аборту и за него же платят, ведь у монахинь нет собственных денег».
Сестра Катрин Обен, французская монахиня из ордена Доминиканцев, которая преподает теологию в папском университете Святого Фомы в Риме, считает, что абьюз является следствием мужского доминирования в вопросах лидерства церкви. «Ватикан — это мир мужчин. Некоторые из них — действительно люди божьи. Другими движет жажда власти. Почему существует насилие, почему оно замалчивается? Потому что имеет место злоупотребление властью. Некоторые священники строят карьеры через зло», — комментирует она.

Сестра Обен, которая тоже пишет для Women Church World, возглавляемой Скараффиа, описывает отношение к женщинам в мужском мире Ватикана так: «Нас игнорируют и не уважают».
Слабые голоса
Первым масштабным отчетом о сексуальном насилии над женщинами в церкви был отчет ирландской монахини, сестры Моры О’Донохью. В нем были факты, имевшие место в 20-ти странах, в основном в Африке, но также в Ирландии, Италии, США и на Филиппинах. В своем отчете, сестра O’Донохью связывала сексуальное насилие с эпидемией СПИДа, ведь монахини считались женщинами, от которых невозможно инфицироваться вирусом. Она описала случай, произошедший в Малави в 1988 году, когда местный епископ «уволил» главу женского монашеского ордена, потому что она сообщила о 29-ти монахинях, забеременевших от священников.
Сестра Мора рассказала и о священнике, который изнасиловал монахиню, принудил ее к аборту, вследствие которого та скончалась, а потом правил службу по умершей. Сестра O’Донохью предоставила материал Ватикану, но отчет остался неразглашенным: факты, находившиеся в нем были обнародованы лишь в 2001 году, вместе с другим исследованием — «Проблема сексуального насилия африканских монахинь в Африке и Риме» 1998 года.
#NunsToo
Осенью 2018 года организация International Union Superiors General, представляющая глав женских католических религиозных орденов, призвала сестер «не поддерживать культуру молчания» и говорить о насилии. В результате, заявления о случаях насилия начали поступать из разных стран мира. Так, в Индии монахиня заявила о более чем десяти эпизодах сексуального насилия, совершенных в ее отношении епископом. Он арестован и ожидает суда. В Чили Ватикан расследует заявления нескольких монахинь, утверждающих, что их выгнали из ордена после сообщений о сексуальном насилии со стороны священников. Расследование агентства Associated Press прошлым летом обнаружило, что Ватикан не наказал виновных в сексуальном насилии над монахинями в Европе, Азии, Африке и Латинской Америке.
Карлин Демасюр, бельгийская экспертка по сексуальному насилию над детьми и взрослыми из уязвимых категорий, которая преподает в папском Григорианском университете Рима, утверждает: «Движение #MeToo оказало огромное влияние на то, что факты сексуального насилия над монахинями наконец попали в прессу и открыто обсуждаются. В публичном дискурсе вообще впервые допускается мысль о том, что взрослая женщина может быть жертвой мужчины, потому что раньше ответ общества был однозначный — сама виновата.»
На недавней пресс-конференции в Риме Дорис Вагнер, бывшая монахиня из Германии, рассказала и о своей истории: в 24 года ее изнасиловал настоятель монастыря: «Я просто застыла от ужаса и ничего не могла сделать».
Когда в 2010 году в Германии разразился скандал о сексуальном насилии священников над детьми, Дорис решила рассказать об изнасиловании старшей монахине. «Она пришла в бешенство. Но ее гнев был не против насильника, а против меня, она кричала: «Ты хоть контрацептивами пользовалась?» То есть она вообще не понимала, в чем проблема».
Collapse )

О корыстных красавицах и благородных нищебродах

Идут годы. Мы меняемся. То, что раньше было архиважным, сейчас выглядит смешным. Но я не боюсь показаться смешной.
В последнее время мы с подругами часто поднимаем тему финансового благополучия семьи, а точнее, говорим о зоне ответственности мужчины в этом вопросе.

Подруги - дамы примерно моего возраста, это поколение женщин и дочерей женщин, которые привыкли, без преувеличения, ишачить и тащить на себе весь воз семейных проблем, начиная от порядка в квартире, ответственности не только за детей, но и за холодильник, полный продуктов, и заканчивая тем, что они самостоятельно решают проблему, на что купить эти продукты. Недавно я стала задумываться о том, нормально ли это? От женщины требуется все и сразу: быть супермамой, суперкухаркой, содержать квартиру в порядке, обеспечивать комфорт, покой и уют всем домашним, а ещё, к тому же, необходимо быть красавицей, иначе общество не поймёт, муж пойдёт налево, при этом, виновата будет жена, потому что она должным образом не ухаживала за собой. От мужа, при этом, не требуется ничего, кроме того, чтобы он просто был. Неважно какой - пьяненький, ленивый, или только что пришедший от любовницы. Если у женщины нет мужа, это считается неблагополучием и позором. Но эти стереотипы разбиваются о логику, потому что семья - это союз двоих, следовательно, мужчина, так же как и женщина, должен вкладываться в отношения. Брать на себя какую-то ответственность, моральную, материальную. И возникает вопрос: за что может быть ответственен мужчина? Менять подгузники - это, вроде, не мужское дело. Изначально мужское дело - воевать и охотиться. А быть воином и охотником можно и на работе, и в бизнесе. В наше прекрасное время мужчине необязательно идти на войну или тащить домой мамонта, достаточно принести деньги, на которые можно купить еду в ближайшем супермаркете. И я считаю, что финансовое благополучие семьи - это как раз зона ответственности мужчины.
А подруги мои почему - то продолжают думать иначе(
Но я с ними не согласна. Ведь если говорить о красоте, о женственности и мужественности, то начать надо, наверное, с начала. С гормонов. Эстроген - гормон женственности и красоты, гормон женского здоровья. Именно поэтому здоровые красивые женщины привлекательны. Тестостерон - гормон мужественности. Мужественными мужчинами мы называем тех, кто состоялся как мужчина. Состоявшийся - значит, состоятельный. Именно поэтому здоровых красивых женщин так привлекают здоровые богатые мужчины. Потому что они здоровые, а вовсе не потому, что они «продажные». Миф о продажных женщинах придумали бездельники, которые издеваются над красивыми женщинами, но при этом, почему-то стремятся строить отношения именно с успешными красавицами.Collapse )

Какова семейная жизнь, таков и развод

https://tvrain.ru/teleshow/vechernee_shou/terpi_i_smirjajsja_diakon_15-476389/?fbclid=IwAR3Tw9uQWBliTRmlOgXy17l5IUvoruI5l9c9FEX4WP_vLnag-GZkMCAsrfE
Лавренов по-прежнему пытается выяснить отношения, и даже упрекает, он задаёт вопросы, но не слушает ответы, а только кричит и обвиняет. Но блог мой он почему-то читает до сих пор, и весьма внимательно. Поэтому сейчас, после очередной безуспешной попытки ответить ему на его же вопросы, я, пожалуй, напишу здесь. Фактически, лично ему, ну и его свите. Поэтому sorry, если что.

Collapse )

#янебоюсьсказать

Как давно вы были самим собой? Не когда-нибудь, а здесь и сейчас? В реальном времени? Часто ли вы останавливаетесь, и слушаете свои мысли? Всегда ли чувствуете свое тело, которое тоже говорит с нами, отвечая на наши действия своим состоянием?
К своему стыду, до недавнего времени я даже не задумывалась о том, чьей жизнью живу. А когда, наконец, задумалась об этом, то оказалось, что моя жизнь вовсе не моя, а тех, чья волю я исполняла, и чьи советы слушала. Осознав что по собственной воле я фактически перестала быть самой собой, я начала постепенно выходить из морока. Было нестерпимо больно выползать из зоны комфорта, но иного выхода не было - либо болеть и умирать, либо разрывать этот удушающий кокон и вылетать из него как можно быстрее. Пока не сгнила заживо.
Делиться личным могут либо слабые люди, которые не могут найти поддержку и оправдание в себе самих, либо сильные - те, кто не боится взглянуть правде в глаза. Часто это, действительно, маятник...
В любом случае, на стороне сильных быть легко и приятно, а к жертвам люди относятся с тенью брезгливости. Я всегда была на стороне беззащитных, и подтверждение этому - моя многолетняя работа над проблемой абортов, вы это знаете из моих статей и книг. Стремясь быть, насколько это возможно, полезной, я поделюсь своим опытом ради тех, кто попал в тот же капкан, что и я, и хочет вырваться из него. Поэтому, текст под катом лучше не открывать следующим категориям читателей:
* продвинутым во всех отношениях (поскольку текст ниже им покажется несколько наивным и будет для них пустой тратой времени)
* миссионерам (так как для них не существует никаких цветов, кроме черного и белого)
* интеллектуальному большинству (они всё равно ничего не поймут, но так и будут обвинять во всём бесов, масонов, правительство, Бога, погоду, меня и т.п. и т.д.).
Итак, начнем с нейронных связей. Формировать новые нейронные связи - работа непростая, скажу вам честно. Но иногда без этого никак. Collapse )

Врожденное?...

Эксперимент с чудовищем
Он отрывал крылья стрекозам и убивал лягушек, он воткнул карандаш в глаз собаке. И вот он подрос и пошел в школу.
Родители на приеме выглядели совершенно обычно — немолодые, похожие друг на друга и, конечно, обеспокоенные проблемами чада, которое с собой не привели.

— Нам казалось, что мы были готовы ко всему, — сказал отец. — К отставанию в развитии, к плохой учебе в школе или даже к вспомогательному классу. Конечно, к любым проблемам со здоровьем, какие-то болячки, хронические или текущие, нас предупреждали, и мы сами понимали… Нам казалось, что мы все примем и справимся. Но Олег совершенно здоров и в математической школе учится преимущественно на четыре и пять. Мог бы учиться на одни пятерки, если бы не частые конфликты с учителями.

Они-то, может, и «сами понимали», а вот я не понимала ровным счетом ничего. Создавалось такое впечатление, как будто отец расстроен тем, что неведомый мне Олег ничем не болен и не учится в школе для умственно отсталых. Но этого же не может быть! Или может?

— Скажите, а почему, собственно, вы были так подчеркнуто «готовы ко всему»? Потому что Олег — поздний ребенок? Или какие-то нарушения развития были у других ваших детей?

— Биологических детей у нас быть не может, — сказала мать. — Мы усыновили Олега, когда ему был год и три месяца.

— Понятно, — кивнула я.

Стало быть, Олег — приемный. Готовились к болезням и задержке развития, а получили что-то другое. Может быть, обычный подростковый кризис? — с надеждой подумала я. Хамит учителям и родителям, курит, шляется допоздна или провалился в виртуальную жизнь? Они не понимают, что делать, и, конечно, волнуются…

— Олег знает о том, что он приемный?

— Знает. Нам сказали, что так будет правильно, и мы же никуда не переезжали, ему все равно кто-нибудь рассказал бы. А вы думаете, надо было скрыть?

— Я ничего не думаю по этому поводу, я просто спрашиваю, — уверила я. — Так что же вас беспокоит сейчас?

Родители переглянулись. Мать неприятно хрустнула пальцами, у отца на скулах заходили желваки.

— Наш Олег — чудовище, — наконец вымолвила женщина. — Мы поняли это давно, но не решались себе признаться. И более того, за эти годы он сделал чудовищами нас обоих…

— Сильное утверждение, — несколько опешив, пробормотала я. — А нельзя ли поконкретней?

— Можно конкретней, — перехватил инициативу мужчина. — Раз уж мы сказали «а»… Почти сразу, как появился, он стал мучить нашу старую собаку. Мы запрещали ему, он понял и старался делать это тайком. Потом он воткнул карандаш ей в глаз… Мы ее вылечили и отдали, она прожила у нас десять лет, и, когда мы расставались, смотрела как человек, переживший неожиданное предательство. Мы оба плакали… Олег как будто даже не заметил, что она куда-то делась. Истерик, как пишут в литературе, не было никогда, он вообще мало плакал, но если ему что-то не нравилось, мог ударить мать (на меня руку не поднял ни разу). Мы думали: это последствия того, что его бросили, последствия детдома. Любовь все лечит. Мы хотели так думать. Летом мы всегда ездили на дачу. Там он отрывал крылья стрекозам и убивал лягушек. Ужасно убивал. Мы не знали, что делать, не находили себе места… пробовали все подряд, ничего не помогало и в конце концов мы стали его просто бить за это. Вы понимаете? Взрослые люди бьют трехлетнего, четырехлетнего ребенка! И это не подзатыльник в сердцах, а именно наказание, побои! Если бы социальные службы узнали… Но тогда всем было все равно, а мы теперь жалеем: если бы его забрали у нас уже тогда… А мы уже тогда были не лучше его, он засыпал в своей кроватке, поцеловав нас на ночь, а мы сидели на веранде, пили кофе как водку и говорили друг другу: лучше бы мы взяли Дашеньку… Дашенька из того же детдома, ей было четыре, и она совсем не разговаривала, но была такая ласковая, и еще у нее было шесть пальчиков на ручке… А нам сказали: возьмите Олега, он младше и развивается по возрасту… Надо было взять Дашеньку…

Но вы знаете, оно сразу прекратилось. Сразу. Длилось два с половиной или три года, а потом, когда мы начали как следует наказывать, как отрезало. Если он кого-то еще и мучил или убивал, мы об этом никогда не узнали.

Он хорошо развивался, любил книжки, сам рано выучился читать. Много и хорошо говорил, был любознательным ребенком. Любимый вопрос: как устроено?

Так что в садике он издевался уже словами. Толстых дразнил толстыми. Близоруких очкариками. Особенно любил дразнить тех, кто слегка отставал в развитии. К концу садика уже мог организовать массовую травлю какого-нибудь ребенка. Двух детей как минимум забрали из садика только из-за Олега. Силу он по-прежнему уважал, если его кто-то бил, не жаловался, а старался «приручить» обидчика. Обычно у него получалось.

В школе с самого начала все было так же. Но первая учительница была строгая (мы специально искали) и как-то это демпфировала. Она же сказала нам: у вашего сына способности к математике, он любит решать задачи, поступайте в спецшколу, может быть, он там будет загружен и отвлечется от своих паскудств.

Мы так и сделали. Сначала в школе от него были в восторге: он «дорвался» до математики, решал больше, чем задавали, и какими-то своими, уникальными способами. С детьми в это время почти не общался, просто не обращал на них внимания. Потом «наелся», огляделся и принялся за старое: выбрал «жертв» (теперь уже и среди учителей тоже) и начал подтравливать. Причем у него тут же нашлись «подпевалы», те, для кого он на какое-то время становился кумиром. На какое-то время, потому что «своих» он тоже сдавал, когда они ему надоедали. А надоедает ему все очень быстро.

Один раз он напился. Не выпил, а именно — до положения риз. В школе. Нас вызывали, мы забирали его на такси, он заблевал всю машину. Другой раз пришел под действием каких-то наркотиков: хихикал, нес чушь, зрачки были во всю радужку. Отлежался, на следующий день пошел в школу.

Школа действительно хорошая, и его уже не раз пытались оттуда убрать, но это трудно: он не хулиганит в прямом смысле этого слова и, когда соберется, безупречно пишет все контрольные и зачетные работы… Но недавно по школе прошла такая сентенция его авторства: «Кто может оказаться преподавателем в математической школе? Мужчина, который оказался недостаточно одаренным, чтобы стать реальным математиком, и женщина, совершенно невостребованная на рынке сексуальных услуг…» Классная руководительница говорит: «Простите, но у меня, когда его вижу, чувство как к противной многоножке какой-то…»

— Ну что ж, — вздохнула я (встречаться с чудовищем мне не хотелось совершенно). — Приводите Олега.

— Простите, — мужчина покаянно опустил седеющую голову. — Мы понимаем, что уже ничего изменить нельзя и это наш крест…

— Приводите!

***

За час беседы четырнадцатилетний Олег, светски улыбаясь, сообщил мне, что, по его мнению:

— даунов надо уничтожать внутриутробно,

— «чурок» высылать на родину, оставив необходимый минимум, чтобы «улицы мели»,

— дураков нужно учить,

— «всякая революция только тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться» (именно так — строгой цитатой из В. И. Ленина).

— Ты вправду такой или придуриваешься? — спросила я.

— Вправду такой, — ответил Олег. У него были странные глаза — зеленые с коричневыми крапинками.

— Тебе бывает кого-нибудь жалко?

— Что-нибудь, — уточнил подросток. — Вот планшет недавно уронил, он разбился, жалко было.

— Сочувствовать кому-нибудь?

— Нет. Если подумать, люди же всегда сами виноваты…

— Ты сам виноват, что оказался в детдоме?

— Ну, это не повезло, бывает, — Олег пожал плечами. — Но зато потом повезло, меня оттуда мама с папой взяли.



Родителям нужна была хоть какая-то передышка и хоть какая-то надежда.

— Пусть он еще ко мне походит, — сказала я. — Если согласится.

Что скрывать, я надеялась, что не согласится.

Однако Олег приходил, смотрел своими крапчатыми глазами, нес свою жестокую чушь, которую я ничем не могла опровергнуть.

***

— Что это были за эпизоды с алкоголем и наркотиками?

— Эксперимент. Все об этом говорят и пишут, надо же было попробовать…

— Есть люди, которых ты любишь? Или любил?

— Если судить о любви по книгам, нет.

— Уважаешь?

— Да.

— Испытываешь ли ты признательность, когда тебе делают добро?

— Все делают то, что им выгодно. Это может быть добром или злом для меня или для вас.

— Ты понимаешь, что с тобой что-то не так? Что ты отличаешься от других людей?

— Иногда да, иногда нет. А вы знаете, что это? — искреннее любопытство («он всегда был любознательным»).

— Наверное, какое-то биохимическое нарушение. Мозг работает не так. Ты не способен испытывать обычные для человека привязанность, жалость, благодарность… Ну вот как, знаешь, бывает дальтонизм, люди не различают цвета, или не слышат звуки какого-то диапазона, или не могут вырабатывать какие-то ферменты…
Collapse )

Дети, как и взрослые, бывают разными...

Когда твой ребенок — психопат
The Atlantic побывал побывал в Лечебном центре Сан-Маркос штата Техас, где внедряют новый подход к проблемным детям - бессердечным, равнодушным, неэмоциональным - с полным букетом признаков настоящего психопата.

«Сегодня хороший день», - говорит мне Саманта, десять из десяти. Мы сидим в комнате переговоров Центра Сан-Маркос, что к югу от Остина, Техас. Стены этого зала помнят бесчисленные трудные разговоры между проблемными детьми, их озабоченными родителями и врачами клиники. Но сегодняшний день нам сулит чистую радость. Сегодня из Айдахо приезжает мама Саманты, как всегда, через каждые шесть недель, а это означает обед в городе и экскурсию в магазин. Девочке нужны новые джинсы, штаны для йоги и лак для ногтей.

11-летняя Саманта - полтора метра ростом, с черными кудрявыми волосами и спокойным взглядом. На ее лице сверкает улыбка, когда я спрашиваю о ее любимом предмете (история), а, когда говорю о нелюбимом (математика), она корчит гримасы. Она выглядит уверенной и доброжелательной, нормальным ребенком. Но когда мы вступаем на некомфортную территорию - говорим о том, что привело ее в это лечебное учреждение для подростков за 3000 км от родителей, Саманта начинает колебаться и опускает взгляд на руки. «Я хотела подчинить себе весь мир, - говорит она. - Так что я сделала целую книгу о том, как делать больно людям».

С 6 лет Саманта начала рисовать орудия убийства: нож, лук со стрелами, химикаты для отравления, пакеты для удушения. Она говорит мне, что пыталась убить свои мягкие игрушки.

- Ты практиковалась на мягких игрушках?

Она кивает.

- Как ты себя чувствовала, когда делала это с игрушками?

- Я была счастлива.

- Почему это делало тебя счастливой?

- Потому что я думала, что когда-нибудь сделаю это с кем-то.

- И ты пыталась?

Молчание.
- Я душила своего младшего братика.
Родители Саманты, Джен и Дэнни, усыновили Саманту, когда ей было 2. У них уже было трое своих детей, но они чувствовали, что должны добавить к семье Саманту (ненастоящее имя) и ее сводную сестру, старше ее на два года. Позже у них родилось еще двое детей.

С самого начала Саманта казалась своенравным ребенком, тиранически жаждущим внимания. Но таковы все малыши. Ее биологическая мать была вынуждена отказаться от нее, поскольку потеряла работу и жилье и не могла обеспечить своих четверых детей.

Никаких свидетельств жестокого отношения к ребенку не было. По документам Саманта соответствовала умственному, эмоциональному и физическому уровню развития. У нее не было трудностей с обучением, эмоциональных травм, никаких признаков аутизма или СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности).

Но даже в самом раннем возрасте у Саманты были плохие черты. Когда ей было около 20 месяцев, она устроила потасовку с мальчиком в детском саду. Воспитатель успокоил их обоих, проблема была решена. Чуть позже тем же днем, Саманта, уже приученная к горшку, подошла к тому мальчику, стянула свои штаны и помочилась на него. «Она точно знала, что делала, - говорит Джен. - Здесь была использована способность выждать подходящего момента, чтобы осуществить свою месть».

Когда Саманта подросла, она щипала, толкала, ставила подножки своим братьям и сестрам и смеялась, когда они плакали. Она ломала свинью-копилку своей сестры и рвала все купюры. Когда Саманте было 5, Джен отругала ее за плохое отношение к братьям и сестрам. Саманта поднялась в родительскую ванную и смыла мамины контактные линзы в унитаз. «Ее поведение не было импульсивным, - говорит Джен. - Оно было продуманным и преднамеренным».

Джен, бывшая учительница начальных классов, и Дэнни, врач, осознали, что исчерпали все свои знания и умения. Они обратились к терапевтам и психиатрам. Но Саманта становилась все опаснее. К своим шести годам, прежде чем ее отправили в лечебницу в Монтану, она три раза побывала в психиатрическом. Один психолог уверял родителей, что Саманте просто надо вырасти из этого, проблема лишь в задержке развития эмпатии. Другой говорил, что Саманта чересчур импульсивна, ей помогут лекарства. Третий предположил, что у нее реактивное расстройство привязанности, ей нужна интенсивная терапия. Но еще более часто психологи винили Джен и Дэнни, утверждая, что Саманта реагирует на жесткое обращение и отсутствие любви.

Морозным декабрьским днем в 2011 году Джен везла детей домой. Саманте только что исполнилось 6 лет. Внезапно Джен услышала крик с заднего сидения, а когда она посмотрела в зеркало заднего вида, она увидела руки Саманты вокруг горла ее двухлетней сестры, сидевшей в детском кресле. Джен разняла их, а по приезду домой отвела Саманту в сторону.
- Что ты делала? - спросила Джен.

- Я пыталась задушить ее, - ответила Саманта.

- Ты понимаешь, что это убило бы ее? Она не смогла бы дышать. Она бы умерла.

- Я знаю.

- А что случилось бы с нами?

- Я бы хотела убить всех вас.
Позже Саманта показала Джен свои рисунки, и Джен в ужасе увидела, как ее дочь демонстрирует, как задушить мягкие игрушки. «Я была так напугана, - говорит Джен. - Я будто полностью потеряла контроль».

Четыре месяца спустя Саманта попыталась задушить своего брата-младенца двух месяцев от роду.

Джен и Дэнни пришлось признать, что ничто не помогает - ни любовь, ни дисциплина, ни терапия. «Я читала, читала и читала, пытаясь найти диагноз, - говорит Джен. - Что описывает поведение, которое я наблюдаю?». В конце концов она нашла подходящее описание, но этого диагноза избегали все специалисты по психическому здоровью, поскольку он считался редким и неизлечимым. В июне 2013 года Джен отвела Саманту на прием к психиатру в Нью-Йорке, который подтвердил ее опасения.

«В мире детской психиатрии это практически смертельный диагноз. То есть, это значит, что ничто не может помочь», - говорит Джен. Она вспоминает, как вышла тем теплым полднем на улицу в Манхэттене, все было как в тумане, прохожие толкали ее, проходя мимо. Чувства затопили ее, переполнили. Наконец-то кто-то признал отчаяние ее семьи, ее нужду. Появилась надежда. Может, она и Дэнни смогут найти способ помочь своей дочери.

Саманте диагностировали расстройство поведения с бессердечием и неэмоциональностью. У нее были все признаки будущего психопата.

Collapse )

17 лет. Монолог.


- Мама, мы сегодня так хорошо погуляли с девочками!
- :)
- Но те пятьсот рублей, которые ты мне дала, я не потратила в кафе!
- ?
- Знаешь почему, мам?
- ??
- Я решила купить себе украшение!
- :)
- Но в МЕГА такие цены! Мы ходили и удивлялись - какая-то жалкая ленточка на шею стоила целых девятьсот рублей! Ты представляешь?
- ...
- А я так мечтала о красивом ошейнике!
- ??????
- Мы долго ходили по магазинам, но ничего подходящего я так и не нашла, мам, но знаешь что? В конце концов, я зашла в зоомагазин!
- ???
- И там, ты представляешь, мама, был очень красивый ошейник!
- ..?
- Чёрненький, со стразами!
- ...
- Для маленькой собачки! И он мне очень понравился!
- ...
- Я сейчас одену и покажу тебе, мам!
- ...
- Видишь, как красиво? Кстати, меня подруга на телефон сфотографировала, я тебе сейчас фото вышлю!
Collapse )

"Если ты умрешь, я буду тебе молиться"

Эти слова я мысленно сказала Юле летом, когда она сообщила мне, что смертельно больна.


Прошло две недели с тех пор как ушла Юля. Время почему-то летит до странности быстро.

Глядя из окна на листья, которые в темноте кажутся совсем зелёными, у меня появляется ощущение, что не три месяца назад, а вчера был конец июня, и на дворе стояла жара. И что вчера звонила Юля и жаловалась на то, что болит спина. Сильно болит. Непередаваемо. Вся семья собралась на дачу, а она лежит в постели, и без конца пьёт Нурофен, который ей противопоказан, ведь иначе боль не снимается. Впрочем, совсем боль не уходит, она лишь приглушается, что даёт Юле возможность время от времени вставать и делать какие-то дела. От боли она даже говорить нормально не могла.
Я переполошилась: Грыжа? Надо к врачу! Юля ответила, что была недавно у доктора, вроде всё под контролем, насколько это возможно с её диабетом и другими хроническими болезнями. Но всё же, решила пойти ещё раз.
Через пару дней она перезвонила и сообщила, что ничего особенного не нашли. При этом нормально говорить Юля не могла. Она задыхалась от боли.
Я сказала, что надо снова идти в поликлинику! Как это - ничего не нашли? Ведь спина болит? Сильно болит! Она не может болеть просто так! Помню её слова:
- Лена, а как онкобольные живут, если обычную боль терпеть невозможно?

Когда она задала этот вопрос, у меня защемило сердце. В последнее время Юля, которая всегда была весёлой и позитивной, часто жаловалась на здоровье...
- Тебе немедленно надо выяснить причину! Вернись в поликлинику и скажи, что боль настолько сильная, что ты не можешь терпеть, скажи чтобы назначили обследование и адекватные лекарства, наконец, вместо этого Нурофена!

Сделали МРТ. Платное, потому что Юля не такой человек, чтобы идти в поликлинику и выяснять отношения.
МРТ показало причину боли: опухоль. Оперировать нельзя, задет жизненно важный орган. Анализы подтвердили худшие опасения врачей: злокачественная.

- Лен, когда мне несколько месяцев назад делали УЗИ, врач говорила, что есть какие-то изменения. Возможно, кисты. Сказала, что ничего страшного. Почему же она тогда сразу не направила меня на МРТ? Если бы лечение начали сразу, тогда, возможно, можно было что-то сделать... а сейчас, представляешь, мне осталось жить несколько месяцев, - грустно, без тени злобы сказала Юля.
- Если ты умрёшь, я буду тебе молиться, - подумала я.

Collapse )