Category: образование

Врожденное?...

Эксперимент с чудовищем
Он отрывал крылья стрекозам и убивал лягушек, он воткнул карандаш в глаз собаке. И вот он подрос и пошел в школу.
Родители на приеме выглядели совершенно обычно — немолодые, похожие друг на друга и, конечно, обеспокоенные проблемами чада, которое с собой не привели.

— Нам казалось, что мы были готовы ко всему, — сказал отец. — К отставанию в развитии, к плохой учебе в школе или даже к вспомогательному классу. Конечно, к любым проблемам со здоровьем, какие-то болячки, хронические или текущие, нас предупреждали, и мы сами понимали… Нам казалось, что мы все примем и справимся. Но Олег совершенно здоров и в математической школе учится преимущественно на четыре и пять. Мог бы учиться на одни пятерки, если бы не частые конфликты с учителями.

Они-то, может, и «сами понимали», а вот я не понимала ровным счетом ничего. Создавалось такое впечатление, как будто отец расстроен тем, что неведомый мне Олег ничем не болен и не учится в школе для умственно отсталых. Но этого же не может быть! Или может?

— Скажите, а почему, собственно, вы были так подчеркнуто «готовы ко всему»? Потому что Олег — поздний ребенок? Или какие-то нарушения развития были у других ваших детей?

— Биологических детей у нас быть не может, — сказала мать. — Мы усыновили Олега, когда ему был год и три месяца.

— Понятно, — кивнула я.

Стало быть, Олег — приемный. Готовились к болезням и задержке развития, а получили что-то другое. Может быть, обычный подростковый кризис? — с надеждой подумала я. Хамит учителям и родителям, курит, шляется допоздна или провалился в виртуальную жизнь? Они не понимают, что делать, и, конечно, волнуются…

— Олег знает о том, что он приемный?

— Знает. Нам сказали, что так будет правильно, и мы же никуда не переезжали, ему все равно кто-нибудь рассказал бы. А вы думаете, надо было скрыть?

— Я ничего не думаю по этому поводу, я просто спрашиваю, — уверила я. — Так что же вас беспокоит сейчас?

Родители переглянулись. Мать неприятно хрустнула пальцами, у отца на скулах заходили желваки.

— Наш Олег — чудовище, — наконец вымолвила женщина. — Мы поняли это давно, но не решались себе признаться. И более того, за эти годы он сделал чудовищами нас обоих…

— Сильное утверждение, — несколько опешив, пробормотала я. — А нельзя ли поконкретней?

— Можно конкретней, — перехватил инициативу мужчина. — Раз уж мы сказали «а»… Почти сразу, как появился, он стал мучить нашу старую собаку. Мы запрещали ему, он понял и старался делать это тайком. Потом он воткнул карандаш ей в глаз… Мы ее вылечили и отдали, она прожила у нас десять лет, и, когда мы расставались, смотрела как человек, переживший неожиданное предательство. Мы оба плакали… Олег как будто даже не заметил, что она куда-то делась. Истерик, как пишут в литературе, не было никогда, он вообще мало плакал, но если ему что-то не нравилось, мог ударить мать (на меня руку не поднял ни разу). Мы думали: это последствия того, что его бросили, последствия детдома. Любовь все лечит. Мы хотели так думать. Летом мы всегда ездили на дачу. Там он отрывал крылья стрекозам и убивал лягушек. Ужасно убивал. Мы не знали, что делать, не находили себе места… пробовали все подряд, ничего не помогало и в конце концов мы стали его просто бить за это. Вы понимаете? Взрослые люди бьют трехлетнего, четырехлетнего ребенка! И это не подзатыльник в сердцах, а именно наказание, побои! Если бы социальные службы узнали… Но тогда всем было все равно, а мы теперь жалеем: если бы его забрали у нас уже тогда… А мы уже тогда были не лучше его, он засыпал в своей кроватке, поцеловав нас на ночь, а мы сидели на веранде, пили кофе как водку и говорили друг другу: лучше бы мы взяли Дашеньку… Дашенька из того же детдома, ей было четыре, и она совсем не разговаривала, но была такая ласковая, и еще у нее было шесть пальчиков на ручке… А нам сказали: возьмите Олега, он младше и развивается по возрасту… Надо было взять Дашеньку…

Но вы знаете, оно сразу прекратилось. Сразу. Длилось два с половиной или три года, а потом, когда мы начали как следует наказывать, как отрезало. Если он кого-то еще и мучил или убивал, мы об этом никогда не узнали.

Он хорошо развивался, любил книжки, сам рано выучился читать. Много и хорошо говорил, был любознательным ребенком. Любимый вопрос: как устроено?

Так что в садике он издевался уже словами. Толстых дразнил толстыми. Близоруких очкариками. Особенно любил дразнить тех, кто слегка отставал в развитии. К концу садика уже мог организовать массовую травлю какого-нибудь ребенка. Двух детей как минимум забрали из садика только из-за Олега. Силу он по-прежнему уважал, если его кто-то бил, не жаловался, а старался «приручить» обидчика. Обычно у него получалось.

В школе с самого начала все было так же. Но первая учительница была строгая (мы специально искали) и как-то это демпфировала. Она же сказала нам: у вашего сына способности к математике, он любит решать задачи, поступайте в спецшколу, может быть, он там будет загружен и отвлечется от своих паскудств.

Мы так и сделали. Сначала в школе от него были в восторге: он «дорвался» до математики, решал больше, чем задавали, и какими-то своими, уникальными способами. С детьми в это время почти не общался, просто не обращал на них внимания. Потом «наелся», огляделся и принялся за старое: выбрал «жертв» (теперь уже и среди учителей тоже) и начал подтравливать. Причем у него тут же нашлись «подпевалы», те, для кого он на какое-то время становился кумиром. На какое-то время, потому что «своих» он тоже сдавал, когда они ему надоедали. А надоедает ему все очень быстро.

Один раз он напился. Не выпил, а именно — до положения риз. В школе. Нас вызывали, мы забирали его на такси, он заблевал всю машину. Другой раз пришел под действием каких-то наркотиков: хихикал, нес чушь, зрачки были во всю радужку. Отлежался, на следующий день пошел в школу.

Школа действительно хорошая, и его уже не раз пытались оттуда убрать, но это трудно: он не хулиганит в прямом смысле этого слова и, когда соберется, безупречно пишет все контрольные и зачетные работы… Но недавно по школе прошла такая сентенция его авторства: «Кто может оказаться преподавателем в математической школе? Мужчина, который оказался недостаточно одаренным, чтобы стать реальным математиком, и женщина, совершенно невостребованная на рынке сексуальных услуг…» Классная руководительница говорит: «Простите, но у меня, когда его вижу, чувство как к противной многоножке какой-то…»

— Ну что ж, — вздохнула я (встречаться с чудовищем мне не хотелось совершенно). — Приводите Олега.

— Простите, — мужчина покаянно опустил седеющую голову. — Мы понимаем, что уже ничего изменить нельзя и это наш крест…

— Приводите!

***

За час беседы четырнадцатилетний Олег, светски улыбаясь, сообщил мне, что, по его мнению:

— даунов надо уничтожать внутриутробно,

— «чурок» высылать на родину, оставив необходимый минимум, чтобы «улицы мели»,

— дураков нужно учить,

— «всякая революция только тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться» (именно так — строгой цитатой из В. И. Ленина).

— Ты вправду такой или придуриваешься? — спросила я.

— Вправду такой, — ответил Олег. У него были странные глаза — зеленые с коричневыми крапинками.

— Тебе бывает кого-нибудь жалко?

— Что-нибудь, — уточнил подросток. — Вот планшет недавно уронил, он разбился, жалко было.

— Сочувствовать кому-нибудь?

— Нет. Если подумать, люди же всегда сами виноваты…

— Ты сам виноват, что оказался в детдоме?

— Ну, это не повезло, бывает, — Олег пожал плечами. — Но зато потом повезло, меня оттуда мама с папой взяли.



Родителям нужна была хоть какая-то передышка и хоть какая-то надежда.

— Пусть он еще ко мне походит, — сказала я. — Если согласится.

Что скрывать, я надеялась, что не согласится.

Однако Олег приходил, смотрел своими крапчатыми глазами, нес свою жестокую чушь, которую я ничем не могла опровергнуть.

***

— Что это были за эпизоды с алкоголем и наркотиками?

— Эксперимент. Все об этом говорят и пишут, надо же было попробовать…

— Есть люди, которых ты любишь? Или любил?

— Если судить о любви по книгам, нет.

— Уважаешь?

— Да.

— Испытываешь ли ты признательность, когда тебе делают добро?

— Все делают то, что им выгодно. Это может быть добром или злом для меня или для вас.

— Ты понимаешь, что с тобой что-то не так? Что ты отличаешься от других людей?

— Иногда да, иногда нет. А вы знаете, что это? — искреннее любопытство («он всегда был любознательным»).

— Наверное, какое-то биохимическое нарушение. Мозг работает не так. Ты не способен испытывать обычные для человека привязанность, жалость, благодарность… Ну вот как, знаешь, бывает дальтонизм, люди не различают цвета, или не слышат звуки какого-то диапазона, или не могут вырабатывать какие-то ферменты…
Collapse )

Канада. Онтарио. Секспросвет в начальной школе

Но и Россия тоже не идеал нравственности.
Происходящее наталкивает на мысль, что в наших школах (ох, не просто так происходит вся эта реформация) тоже скоро начнётся что-то подобное.
Вспоминаю, как два года назад устраивала дочь в девятый класс, когда мы приехали из Украины, где жили пару лет. Мы пошли в ближайшую к дому школу и нас пригласили в кабинет директора. В мрачном кабинете, с занавешенным тяжёлыми шторами окном нас встретила дама лет пятидесяти (а может больше или меньше, кто её знает) с иссиня-чёрными волосами, подстриженными "под ёжик", чёрными ногтями, в чёрной одежде с губами, подрисованными кроваво-красной помадой. На комоде гордо красовалась фотография директора с двумя популярными "поп-звёздами".
Мы поздоровались и я села, но Марго сразу прошептала: "Уходим!" и даже не стала садиться, а демонстративно встала у двери, укрывшись от директриссы чёлкой, и вела себя весьма дерзко.. Пришлось ретироваться.
Когда мы вышли из школы, я попыталась уговорить дочь учиться там (всё-таки, рядом с домом, современное стильное здание), но она отказалась: "Ты чего, мам? Учиться в школе, где директриса как монстр? Я всё время буду ходить по этой школе и думать, что она выскочит сейчас из-за угла, как вампир, и набросится на меня". И нам пришлось идти в соседний микрорайон.
В старенькой скромной "сталинке" завуч, пожилая приветливая женщина, очень понравилась Маргарите, и она весь год ходила туда, а идти было минут двадцать.
А в конце года, сколько учителя и родители не писали заявлений в минобразование и пр., руководство школы расформировали, и школа перешла под контроль той самой директрисы, похожей на вампира. Все пожилые учительницы, проработавшие в школе от 30 до 50 лет, уволились.
Думаю что те, у кого есть дети, тоже могут рассказать десятки подобных историй - в школах сейчас происходит вообще нечто невообразимое: непонятные анкеты, лекции об абортах, контрацепции, гомосексуализме, - обо всём этом говорили мне мои дети-школьники. Помню, как пришёл из школы сын, тогда ещё семиклассник, с другом, одноклассником, и рассказали мне о гомосексуальных семьях. Помню удивлённые глаза сына: "Мам, а зачем это? Для чего такие союзы? Я не могу назвать это семьёй, ведь у этих людей не может быть детей."
Тогда я сразу пошла к директору. Но наткнулась на стену: в беседе с учителем мне отказали, а пособие, по которому шло это занятие, мне не показали. Для чего, зачем, кто дал распоряжение проводить с детьми такие лекции, я так и не узнала.

Видела так же пособие для аутистов, как заниматься сексом. Всё подробно, как порнография. Была, честно говоря, в шоке - если ограниченные люди спокойно живут без этого, для чего загружать их лишней, вредной для них информацией? Высокофункциональные, возможно, способны на отношения. Но когда придёт любовь, всё произойдет само собой! А если человек замкнут в себе и в принципе не способен ни на какие отношения, тогда зачем пробуждать нездоровый интерес? Зачем плодить несчастных, заведомо больных детей? Ради минутного удовольствия? Ведь те аутисты, которым нужны пособия (как чистить зубы, причёсываться, одеваться) уж точно предохраняться не смогут, им нужен кто-то, кто будет стоять рядом и натягивать презерватив, что, согласитесь, полный бред.

В Торонто 35 000 детей не пришли в школы. Из-за насаждаемой "секс-новизны"
Все началось прошлым летом, когда премьер-министром канадской провинции Онтарио стала Кетлин Винн – лесбиянка. Она практически сразу же объявила, что с сентября 2015 года введет в начальных школах (там учатся дети с 4 лет до 13) новую программу сексуального воспитания.

Вплоть до середины нынешней зимы эту программу правительство упорно родителям не показывало, но потом, решив, видимо, успокоить сильно волнующихся онтарийцев, все-таки обнародовало.

Сказать, что население испытало шок – ничего не сказать. Первоклассникам, а это шестилетки, собираются объяснять на уроке что такое “пенис”, “вагина”, “вульва” и “согласие на секс”. Восьмилетним детям будут рассказывать о гомосексуализме, причем в положительном ключе. Их также посвятят в “теорию полов”, согласно которой, полов не два и даже не три, а несколько, и если у тебя такой или сякой половой орган, это вовсе не значит, что ты мальчик или девочка. А может быть ты, например, “интерсекс”. (Что это такое? А это, похоже, знают только в министерстве образования Онтарио. – Ред.).

Collapse )

"Аттестат в крови", или как урки воспитывают детей


Что воспевают на детском утреннике? Поют песню о маме? Об отце? Может быть, о Родине? Или о смысле жизни? Не угадали:
Аттестат в крови, по бокам конвой
А меня везут, под сирены вой
И теперь там ждут, друзья новые
А предметы там, уголовные
Аттестат в крови, по бокам конвой
А меня везут, под сирены вой
И теперь там ждут, друзья новые
А предметы там, уголовные

Жесть! Учитель призналась девятиклассникам, что она - животное!

На уроке обсуждали теорию Дарвина. Моя дочь спросила учительницу, неужели она действительно считает, что люди произошли от обезьян. Учительница ответила:
- Конечно.
- И Вы тоже произошли от обезьяны?
- Разумеется.
- Значит, Вы - животное?
Секундное замешательство, за которым последовал ответ:
Collapse )

Школа святого Георгия

Это частная школа. Кто-нибудь что-нибудь знает о ней? И вообще, насколько антропософия приемлема для православных? По-моему, неприемлема... но Ефремку в эту школу берут, педагоги там просто замечательные, и стоимость обучения адекватная, особенно для Москвы. Вот думаем, что делать?